Я выбрался на пандус. Винтовка прижата к плечу, ствол наведен на галерею, ноги полусогнуты.

— Изя! — окликнул поднявшегося за мной парня. — Руку мне сзади на плечо, и смотри кругом в оба глаза. За тобой тыл и противоположная сторона. Хоть там и наши, но всякое бывает.

Мы двинулись вперед гуськом.

— Свои! Свои! — заорал я что есть мочи, чтобы избежать дружественного огня от боевиков.

— Принял! — откликнулся Володя. — Помощь нужна?

— Держите мостики под прицелом. Сам справлюсь.

Продвинулся до пятерки тел, подстреленных во время короткого огневого контакта. Парочка моих в добивании не нуждалась. Насчет оставшейся окровавленной тройки я не был уверен.

— Изя! Если кто-то из них жив, нужно дострелить. Нам неожиданности не к чему, — сказал я, не отрывая глаз от места, за которым скрылся Пузан. — Справишься?

Хлесткий выстрел за спиной стал самым убедительным ответом из всех возможных. А звук рвоты подсказал, что роль палача Изе далась нелегко.

— Все? Оклемался? — уточнил я, когда Изя перестал блевать.

На мое плечо легла его рука — значит, готов. Но я ее стряхнул.

— Сейчас сделаем иначе.

Сорвал с головы кубанку, нацепил ее на ствол, задрав его чуть выше головы, и медленно двинулся вперед. С той стороны, где исчез Пузан, могло показаться, что кто-то поднимается. Ожидаемого выстрела не последовало.

Вернул кубанку на место и, снова выставив винтовку вперед, прижавшись к стене дома, поднялся по пандусу. Он был пуст. Лишь полоска крови показывала дверь, за которой исчез Пузан. Она вела в одну из незаселенных пока квартир. На сером бетоне валялся наган с откинутым барабаном.

«Вот же гадство! Штурм замкнутого помещения без свето-шумовой гранаты, без дробовика — что может быть хуже? Брошенный револьвер ничего не доказывает. А заложник? Вдруг там Ося? Наверняка, там Ося!»

Я с силой ударил прикладом в дверь в районе замка, совершенно не беспокоясь о варварском употреблении роскошного орехового дерева Маузера. Отпрянул сразу в сторону, когда створка распахнулась.

— Тук-тук, Пузанчик! Пора на выход!

— За свайку подержись, Солдат! — раздался болезненный хриплый ответ.[1]

— Фу, как грубо! А еще другом прикидывался. Правильно говорят в народе, таких друзей — за свайку и в музей. Ты зачем кобенишься? Ваши больше не пляшут.

— Проваливай! Не то я твоему Осе горло перережу, — визгливый женский голос прервал наш джентельменский обмен мнениями.

— Моя маруха на понт не берет. Сам посмотри, — подтвердил серьезность намерений Пузан.

Я махнул шапкой в дверном проеме. Выстрела не последовало. Осторожно высунул голову и тут же спрятал. Короткого взгляда мне хватило, чтобы оценить обстановку. Пустая комната со светлыми стенами размером была невелика. В противоположном от входа углу лежал Пузан, зажимая руками бедро, из которого обильно сочилась кровь. Его частично закрывала своим телом молодая женщина, которая подавала пирожки во время моей первой встречи с главвором. Она прижимала к себе посиневшего Осю с поникшей головой и безвольно раскинутыми руками. К его горлу был приставлен немалых размеров кухонный нож. Страшное оружие! От него в мирной жизни народу погибло больше, чем от огнестрела.