— Почему⁈ — взревели Айзик и Джо, переорав звук «иерихонской трубы», в которую дул юный гимназист по соседству. Они-то предвкушали зрелище, которое их потрясет.

— Синема только зарождается. Мы с вами еще научим этот мир классное кино снимать!

— Мы⁈ — растерялись парни.

— Мы, мы! Дайте срок — усё будэ!

Парни скептически пожали плечами. Вот же Фомы неверующие! Да с моими знаниями проще снять блокбастер, чем освоить фокус на четырех тузах!

Посмеиваясь над «братишками», тронулся в сторону Дворцовой площади. У Александровской колонны, рядом с чугунной оградой, увенчанной орлами, на посту стоял старик-часовой в высокой медвежьей шапке и черной шинели, перекрещенной белыми ремнями. На груди боевые награды. Я замер. Моя ж ты красавица! В руках инвалида роты дворцовых гренадеров такая знакомая до боли, старинная «семилинейка»-переделка со штыком. Эх, сколько раз ты меня выручала в прошлой жизни!

Перевел взгляд на грудь солдата, украшенную крестами и медалями. Тут же вспомнил про своих «Егориев», за которые кровью заплатил немалой. Среди наград солдата заметил медаль «За покорение Кавказа». Дыхание сперло. Тело само собой вытянулось в струнку. Рука метнулась к кубанке, чтобы отдать честь. Здравствуй, боевой товарищ!

Старик не удивился. Благородно прикрыл слезящиеся глаза.

— Вась, Вась, знаешь, что за странная сумка у деда на спине?

— Немного уважения, засранцы! Перед вами не дед, а геройский дядька! И не сумка, а лядунка. В ней патроны полагалось носить. Служивый! Не в обиду! Примешь от старого солдата червонец вербу отметить? Выпить за славу русского оружия?

Солдат в нарушение устава решился на быстрый разговор.

— До старого тебе еще далеко, господин хороший. Из гренадеров? Рост подходящий и выправка сразу видна. Куда мне червонец, рубля хватит.

— Не спорь!

Я сунул деду в руку золотую монету и скорым шагом пошел в направлении Зимнего дворца.

— Босс, почему у тебя глаза на мокром месте? — удивились парни, обогнав меня и заглянув в лицо.

— Ветром слезу вышибло.

— А почему ты часового дядькой назвал?

— Потому, неучи, что раньше в армии так называли старослужащих солдат, которые брали под опеку молодняк. Был и у меня такой…

Я осекся, сообразив, что махнул лишку. Чуть не прокололся. Вот смех-то. Когда на Кавказе с Лермонтовым бегал, боялся проболтаться про будущее. А ныне про прошлое лучше помалкивать. Вот такая, блин, диалектика.

По набережной добрались до Марсового поля. Над ним, немощёным, стоял пыльный дым коромыслом. Войска репетировали первомайский парад.[2] Перешли Троицкий мост и двинулись в сторону Народного дома. Нам предстояло миновать Александровский парк.