Народный дом, нарядный дворец с большим куполом, открытый совсем недавно, был задуман как место для привития трудящемуся классу трезвого образа жизни, отвращения его от кабаков, циничной простоты нравов и пьяного буйства. Через просвещение и развлечение, а не с помощью запретов. Музей алкоголизма с библиотекой, лекции, струнный оркестр, кружки, театральные представления, дешевая, но эффектная антреприза, качели. Ожидалось открытие в этом году детской железной дороги. Мегапопулярная локация, народу собиралась тьма.
Великолепная гуманистическая идея! Власти прониклись, получили все бонусы от паблисити — хвалебные статьи в русской и зарубежной прессе, попозировали фотографам на открытии и… предоставили событиям течь своим чередом. И как часто бывало на Руси, только дело касалось водки — и хорошая изначально идея превращалась в свою противоположность. Нет, Народный дом всегда был полон, все его структуры работали на полную катушку, но вот окрестности… Тот самый Александровский парк. Он мгновенно привлек к себе внимание всей шпаны с рабочих окраин. И не просто дурных от молодой крови недорослей, но молодежных банд хулиганов, уже давно терроризирующих многие районы.
То, что мы крепко вляпались в неприятности, я понял почти сразу, как только мы немного углубились в аллеи общественного парка. Везде, куда ни глянь, шлялись пьяные компашки приблатненных в сапогах гармошкой. Эти модники барачного типа собирали свои сапоги в пять-шесть складок и в каждую изнутри подшивали веревочное кольцо. Еще и под стельку закладывали кусок бересты, чтобы выходили сапоги «со скрипом». Да ладно обувка — под лихо заломленными на затылок фуражками-московками напрочь отсутствовали тормоза. Хулиганы из Рощино, Голодая, от Нарвских ворот, с Садовой, где за Сенной царила полная свобода, с Лиговки и Холмуши, с Васильевского острова и, конечно, с Петроградской стороны — откуда только они не сбегались, чтобы безнаказанно бить, грабить, приставать или надругаться над своими жертвами в Александровском парке. Нападали на всех — на девушек, спешивших на танцы или в синематограф, на случайных прохожих, особенно, на тех, кто выглядел «пожирнее».
Пришла беда, откуда ждали! Все Джо виноват. Просил же его: держи рот на замке! А он? Как в сад зашли и столкнулись со спешащими к Народному дому группками нарядных девиц с кокетливыми лентами в волосах, этот Казанова из Зарядья принялся сверкать свой золотозубой улыбкой. Ну и нарвались.
— Эй, купчик, поделись богатством!
Из кустов вдоль пешеходной дорожки выбралась пятерка классических гопников. Глумливые улыбочки, папироска, свисающая с губы, в руках свинчатки и гирьки на цепочках. Эти молокососы на мелочовку не разменивались, даже не выдали традиционную формулу, типа «эй, брюки в клеточку, дай сигареточку». Без всякого словесного зачина сразу перешли к гоп-стопу.