Великий пост так или иначе смирял гордыню огромного многоконфессионального города, утихомиривал буйство его многочисленных обитателей. Не до конца, конечно, но в воздухе витало некое отрезвление. Бога еще не изгнали с невских берегов. В домах избегали скоромного, чаще посещались церкви, не проводились публичные гуляния, не устраивались общественные развлечения. Интеллигенция, понятное дело, плевать хотела за запреты, продолжала банкетировать по поводу и без. Рабочие продолжали митинговать и бастовать. Прочий же простой люд и солидная публика подчинился религиозным запретам и с нетерпением ждал шестой недели, Вербной — краткой отдушины в великопостном унынии.

В эти дни на Конногвардейском бульваре устраивали рынок — многочисленные балаганы, торгующие всем, что могло тронуть сердце невзыскательной детворы, преимущественно, разного рода поделками. И, конечно, веточками распустившейся вербы — милого символа весны. Атмосфера на этих базарах была сродни карнавальной, проказливой.

Мы с парнями, то бишь, с братьями Блюм (ха-ха!), немного потолкались на Вербе, как в народе прозвали главное весеннее торжище. Чуть не оглохли от бесчисленных дуделок-свиристелок. И отправились на другой конец города, на Петроградскую сторону к Народному дому императора Николая II, вокруг которого в Александровском парке, по слухам, установили аттракционы, а главное, в котором демонстрировали синема. Ни Изя, ни Ося «фильму» ни разу не видели, но очень хотелось. До нервной дрожи.

— Будет вам фильма, будущие звезды Голливуда! — пообещал я.

— Босс, а что такое Голливуд?

Задумался. А не поспешил ли я с названием? Когда, интересно, появился или появится город грез на калифорнийских холмах? Впрочем, скоро все сами узнаем. В моих наполеоновских планах Лос-Анджелес стоял вторым пунктом после Нью-Йорка. Нет, третьим. Вторым будет Детройт и мистер Форд. У меня на него большие надежды.

И ведь не так долго осталось до осуществления мечты. С перегонкой денег я почти закончил. Уже ознакомился с вариантами трансатлантического броска. Поскольку до «Титаника» еще нескоро, можно без опаски вступить на борт лайнера, отплывающего к берегам обетованным. Только никак не мог решить, то ли трястись на поезде до Гавра, то ли добраться морем до Гамбурга. Как выяснилось, конкуренция на рынке пассажироперевозок через океан была бешеной, межгосударственной — только выбирай, что твоей душеньке угодно. Хочешь дешевые билеты, хочешь суперкомфорт, хочешь — корабль с «Голубой лентой Атлантики».[1]

— Голливуд, братья Блюм, нам понравится, обещаю! А вот насчет фильмы, я не так уверен. Не знаю, как вас, но лично меня вряд ли впечатлит.