Удостоверившись в моей абсолютной лояльности, Прохор внезапно принялся «барабанить». То есть, сдавать всех, кого можно и нельзя. Вот так я и узнал про злодейский план рейдерского захвата яблоневого сада, про его основных фигурантов и про то, что сноха Прохора — сучка, каких на ярмарке не найдешь, а так вполне себе достойная женщина.

На кой ляд мне сведения, порочащие почтенную селянку? И про ныне усопшего Пантелеича, все село замучившего, задравшего своим ростовщичеством? Какое мне дело до послезнания, что русский бунт иной раз вовсе не так уж бессмысленен и может иметь вполне себе осмысленные меркантильные основания? Что из-за каких-то паршивых яблок можно решиться на убийство милейшего человека? У меня в голове вопросы поглобальнее, хотя тоже вполне приземленные — паспорт, деньги, два ствола. Есть, от чего сойти с ума.

Ладно, с двустволкой разберусь на раз-два. Бегать с нй дальше в мои планы не входит. Можно и неприятностей поиметь, причем уже на въезде в Липецк. В реку ее — бульк! Мост проезжаем, грех не воспользоваться случаем.

— Виу…. — донеслось с передка.

— Помалкивай! — прикрикнул я, в зародыше подавляя вспышку сельского скупердяйства.

Прохор тут же смолк. Снял фуражку, обтер ладонью пот со лба. Вернув фуражку на место, скукожился на облучке. Проворонив момент избавления от криминальных стволов, где-то в душе оскорбился за уездное правосудие или за столь вопиющие отношение к ценной вещи. И… продолжил «барабанить», сдавая мне встречного-поперечного. Слушал его вполуха. Иное занимало мой ум, отнюдь не подробности отупляющего деревенского быта…

«Что дальше, Вася? Что дальше? — эта мысль сверлила мне мозг почище скрипа колясочных колес и беспокойства за Плехова. — Нет, я все понимаю. Божье провиденье и все такое. Плавали — знаю. Если по чесноку, да иди ты лесом, гребаное предназначение. Меня, что, отправили сюда Россию спасать? Да я поэта не спас, не то что Россию. Так что всем, всем, всем: идти, идите, идите… Лесом ли, полем ли… На хрен, короч!»

Я смочил из баклажки тряпицу и провел по губам несчастного Максима Сергеевича. Вот не сиделось ему дома! Чего поперся⁈

Передо мной в полный рост стояла дилемма. Что делать с паспортом и деньгами? И то, и другое мне нужно позарез. Но за счет человека, меня спасшего и приютившего⁈ Нафиг, нафиг. Сволочью нужно быть распоследней, чтоб решать свои проблемы таким подлым способом. Нет, мы пойдем другим путем. Каким? Война план подскажет.

— Сергеич! Куда мне девать все деньги и документы?

Плехов приоткрыл глаза и благодарно сжал мне руку.