— Люблю тебя, — шепнула я, — я не драконица, но жить без тебя не хочу. Сойду с ума ещё быстрее, чем любая из представительниц твоего вида.

Даарт прикрыл глаза, и в этот момент я почувствовала тяжесть чужих тел — животные навалились на нас своими телами так, что я с трудом могла вдохнуть. Я не услышала, но почувствовала, как магия пронизывает меня всю — светлая, исцеляющая.

«Спасибо, девочка».

Кажется, я исцелила лес, пусть и ценой наших жизней.

Но мы не погибли. Я открыла глаза, осознав, что жива, и тут же дотронулась до груди мужа. Даарт подо мной застонал. Нам было тяжело удерживать туши монстров на себе, причём недвижимые туши, и тяжелее всего приходилось именно дракону. У меня в голове уже родилось предположение, жестокое и страшное, но я боялась его озвучивать.

Дракон, морщась от боли, с трудом поднял руки, чтобы пустить короткую волну аэ-де — отбросить туши далеко не получилось, но всё-таки они сдвинулись, дышать стало легче. Даарт, хмурясь, сел, откидывая птиц, что прикрыли нас сверху, поднялся и подал мне руку.

Они все были мертвы. Я поняла это, когда встала рядом с Даартом. Десятка два монстров, кучей лежащих вокруг, прикрыли нас от волны, спасли жизни, хотя ещё несколько минут назад готовы были растерзать в клочья. Они отблагодарили нас за спасение леса.

А лес действительно был спасён. Никаких деревьев не осталось, как и кустарников, лишь чёрная плодородная почва, из которой, словно подснежники после лютой зимы, выбирались первые зелёные ростки. Пугающе и одновременно прекрасно.

Я шумно выдохнула, сжимая здоровую ладонь Даарта обеими руками, и осознавая, что наш резонанс спас этот лес. Лес, но не зверей, что жили в нём. Теперь, когда исчезла тёмная непроглядная чаща, я видела вдали туши животных. Порождения Тёмного леса сгинули вместе с ним, причём, судя по благодарности арахнида, это и был их великий и счастливый конец.

Как у призраков из древних легенд, которые с радостью уходили за грань.

Я громко разрыдалась. Всё напряжение последних часов схлынуло, оставив меня наедине с эмоциональным выгоранием. Связующая нить начала истончаться, теряя свои иголки, а после я увидела, как к нам ползёт паучок — небольшой, тёмно-серый, с зелёными лапками. От него больше не исходила злость, лишь благодарность. Я опустилась, воспользовавшись помощью Даарта и взяв его за руку, чтобы не упасть от слабости, и протянула ладонь паучку. Он забрался на неё и поднялся выше по руке, усевшись на плече.

— Не боишься? — прищурился Даарт.

— Я чувствую его, — тихо, обессиленно ответила я. — Словно он мой любимый питомец, которого я воспитывала с детства. Он безопасен.