— Принимаю, Валя. Не «к сведению». Принимаю.

— Тогда и достаточно. Иди обходи. Толик уже выехал, я его машину слышу.

Она наконец села напротив. Кружка моя ещё была горячая; я допивал кофе уже под другим январским вкусом, чем минуту назад.

К восьми я был во дворе. Морозило слабее, чем неделю назад; минус четыре, без ветра. Снег за ночь не выпал; вчерашний лежал тонко на крышах.

УАЗик у крыльца. В машине Толик и Кузьмич. Кузьмич в тулупе, кепка на голове (не в руке). Я сел спереди.

— Палваслич.

— Кузьмич.

— На поле четырнадцатое?

— На поле четырнадцатое.

Поле № 14 у нас в «Рассвете» — дальнее, за лесом, по дороге на Тополевское; пятнадцать минут от правления. На дальней меже этого поля с пятидесятых годов стояла одинокая берёза. По канону Кузьмича он на эту берёзу с шестидесятого года заходил раз в полгода, к весне и к зиме. Сегодня зимний заход.

Толик довёз нас до межи. Дальше пешком метров двести по утоптанной снеговой тропке.

Кузьмич шёл впереди, я за ним. Тропка узкая; снег по краям её доходил мне до голени.

К берёзе подошли в восемь двадцать пять. Берёза стояла одна; не высокая, в обхвате нетолстая, в зиму без листьев: голые ветви на сером небе. У основания снег от ветра обдут с одной стороны.

Кузьмич остановился. Снял кепку. Подержал в руке.

— Палваслич.

— Кузьмич.

— С победой.

— Спасибо, Кузьмич.

Молчание. Минуту. Мы стояли рядом; я в простом полупальто, Кузьмич в тулупе. Берёза рядом. Снег вокруг.

— Дальше посевная.

— Дальше.

Кузьмич надел кепку. Повернулся; пошёл обратно по тропке. Я за ним.

К восьми сорок мы были у УАЗика. Толик ждал у мотора; курил.

— Куда дальше, Павел Васильевич?

— В коровник.

В коровнике у нас работали с шести; к девяти большинство утренних дел заканчивалось, дойка прошла. Антонина в коровнике была старшей по подсобному молочному отделу; вторая в системе после Семёныча на ветеринарии.

К девяти я вошёл в коровник. Антонина у дальнего ряда, в простом ватнике, в платке. У неё в руках был учётный журнал; писала что-то ручкой по графе.

— Антонина Григорьевна.

— Павел Васильевич.

— Заехал по обходу.

— Заходите.

Прошли вдоль ряда. Коровы стояли по своим стойлам; одна большая голштинка лежала, отдыхала после дойки. Семёныч был в дальнем углу с фонарём, проверял какую-то молодую тёлку. Увидел меня, кивнул через плечо. Я ему ответил.

— Антонина Григорьевна. Как у нас по январю?

— По молоку перевыполнение пять процентов от плана. По сыру артельный заказ выполнен полностью; в феврале расширяем на две тонны. По армянской линии пошла. К весне расширим: Бэла с Артуром привозят рецептуру нового сыра из Курска через её родственников.