Так что оркам придется еще подождать. Главное чтобы они за это время не перепились браги и не перебили друг друга. Обе эти опасности были вполне реальными. Прилетев на Краснопузе в центральный лагерь, я обнаружил, что тут повсюду пьяные, а счет орков, убитых своими же сородичами в драках, шёл уже на десятки.

Этак недолго и вообще без армии остаться. Если зеленорылые будут продолжать в том же духе, то на столицу я пойду в гордом одиночестве.

Я созвал всех вождей на военный совет и без обиняков объявил:

— Мы выступаем в ближайшие дни. Так что никакого больше пьянства. Всю брагу вылить. Если замечу пьяного — лично срублю ему голову. А если один орк еще убьет другого орка — то убийцу я скормлю моему дракону. А на десерт дракону отдам вождя того племени, к которому будет принадлежать виновник драки!

Вожди побухтели на такой приказ, но спорить не решились. Они видели, что я был настроен предельно серьезно.

Управлять Амортс-фортом я оставил самого свирепого из орков, дав ему гигантского дракона Снежка в помощь. Я, естественно, был уверен, что орк с управлением не справится, скорее просто напьется в первый же день, и стражники перережут ему глотку, пока он будет дрыхнуть. Но это было и неважно, я не планировал удерживать Амортс-форт. В принципе он был мне и не нужен. Все будет решаться в столице, это я отлично понимал, а не в Амортс-форте, где осталось всего тысяч тридцать людей, в основном женщин, детей и стариков. Причем, сильно ослабших: я уже убил всех хранителей, кроме одного последнего, так что системные силы медленно, но верно, оставляли людей.

А вот своего ценнейшего заложника — императорского сынка я взял с собой. Этого парня я тут же по прилёту в лагерь отправил под охрану сразу сотни отборных орков. И приказал убить его, если император попытается освободить сынишку. Кроме него, я взял с собой и пятерых драконов, освобожденных в Амортс-форте, и Дар я тоже забрал.

Ящерка упорно молчала и отказывалась сообщить мне, откуда она узнала, что я завалил её дядюшку в учебном бою. Пытать Дар я так и не решился, как и казнить её, но и простить не мог. Теперь я больше не мог ей доверять.

Меня все больше мучила паранойя.

Покончив с военным советом и отпустив вождей племен, я вызвал к себе дракончика Храбреца, который должен был доставить в столицу моего посланца.

— Я всё сделал, герой, — сообщил Храбрец, — Человек с письмом ушёл к императору. А я скорее улетел, не дожидаясь ответа, как ты и приказывал.

— Хорошо, — кивнул я, — Ну и что там происходит в столице? Ты же видел её издали?