Навстречу протащились сани, где-то в сбруе звякнули бубенчики. И вот я уже мог разглядеть небольшой обоз — две крытые повозки на полозьях и несколько людей у костра, греющих руки.

— Доброго здравия! — крикнул я издали, подъезжая.

Из-за саней выбрался полный бородатый кавказец в темном кафтане. Прищурился — и вдруг расплылся в улыбке.

— О-о! Да это ж Григорий Прохоров! Поздорову, Григорий, поздорову!

Арам Гукасян, тот самый. Я аж проморгался от удивления — ну никак не ожидал встретить его здесь.

— Арам джан! Вот, не поверишь, когда недавно из станицы в Пятигорск ехал, тебя вспоминал. Мы тогда на привал останавливались как раз в том месте, где летом с тобой волков гоняли!

— А, дорогой, кто-то гонял, а кто-то чуть портки не намочил! — расхохотался он. — Ты чего меня в Пятигорске не навещал ни разу за полгода, я же звал тебя, да?

— Извинения просим, дорогой, — развел я руками. — Каюсь, был в Пятигорске за это время не раз, но дела закрутили, да и в станице их полным-полно.

— Давай-ка, Григорий, слезай уже да к очагу нашему ступай, хоть руки погрей. А сейчас мы и горяченького сообразим. Как думаешь, что сегодня у Арама на обед?

Я покрутил рукой в воздухе:

— Неужто шурпа? — улыбнулся я.

— Ах, дорогой! Откуда знаешь? Или нюх у тебя такой, что ты впереди своей Ласточки бежишь, запах шурпы Арама почувствовав?

— Это Звездочка, дорогой. Ласточка в станице осталась, — погладил я свою лошадь.

Арам захохотал:

— Ласточка, Звездочка… Какая разница! — хлопнул ладонями. — Главное, чтоб несла быстрее ветра, куда хозяину надо! Давай-ка, Григорий, к огню. Сейчас кормить тебя стану!

Я поздоровался со всеми. Кое-кого помнил еще с прошлой встречи. Ашот возился у котла, подвешенного над огнем, и снимал пробу. Сурен, как и в прошлый раз, был немногословен: что-то буркнул себе под нос и устроился так, чтобы дорога была на виду. Возчик Николай, которого я тоже узнал, доставал миски, с улыбкой подзадоривая кашевара.

На снегу появились постеленные шкуры.

— Вот, Григорий, — подмигнул Арам. — Дастархан для дорогого гостя. Без этого никак. Кушать нужно правильно, — поднял он указательный палец вверх, — неважно, в дороге ты или в своем доме.

В центре этого импровизированного дастархана начали появляться разные яства: лаваш, овечий сыр, головка чеснока, пара луковиц. Потом — кусок копченого мяса, от которого шел изумительный аромат.

— А где твоя вкуснейшая на всем Кавказе шурпа, дорогой? — не удержался я, усмехнувшись.

— Шурпа… — Арам театрально всплеснул руками. — Молодой ты еще, Григорий, ничего не понимаешь! Любой суп шурпой зовешь? Но сегодня ее не будет. Сегодня у нас хаш.