А вот если они остановились в Александрийской на ночь, шанс догнать есть. Ладно, это завтра будем посмотреть, как говорят в Одессе. Вообще не факт, что удастся разговорить кого о проезжих. А тратить на поиски информации слишком много времени я себе позволить не могу.
Я еще раз прокрутил в голове завтрашний день и понял, что мне нужно постараться уснуть, чтобы выкроить хотя бы часов пять сна.
Подтянул бурку до подбородка и повернулся на бок, устраиваясь так, чтобы сразу вскочить, если что.
Прислушался к себе. Мозг от перенапряжения и правда устал за эти сумасшедшие сутки.
Я закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. В голове мелькнула Настя — как она смеялась и радовалась на ярмарке, словно маленькая девчонка.
Завтра. Все будет завтра.
Глава 3 Рубль за постой
Проснулся я от фырканья и сразу насторожился. Рука сама легла на рукоять револьвера, лежащего в изголовье. Стараясь не издавать лишних звуков, приподнялся и подполз к выходу. Высунул голову — ничего подозрительного. Вытащил одну шкуру из прохода и вылез, сразу став на мех: с утра ноги мочить не хотелось.
Были предрассветные сумерки. Вроде тихо. Я огляделся по сторонам, прислушался — опасности, слава Богу, не заметил.
Втянул носом свежий февральский воздух и понял, что разбудили меня лошади — проголодались и застоялись за ночь.
Вернулся в палатку, достал кружку, налил горячего чаю из фляжки — еще вчера оставил его в котелке, а на ночь убрал в хранилище. Чай не остыл, и после первых глотков терпкого напитка я начал просыпаться. Кофейку бы сварганить, да уже не хотелось печку разжигать: время уходит, а с каждой минутой моя цель удаляется от меня.
Доел остатки каши с мясом — она, как и чай, была горячей. Энергии сразу прибавилось, да и сон, как ни странно, вышел вполне здоровый. То ли вчера чертовски вымотался, то ли просто молодой организм своё берёт.
Начал сборы. Остывшую печь разобрал, золу притоптал и припорошил снегом. Насыпал овса лошадям и принялся сворачивать палатку. Звездочка чинно жевала, а две лошади Сизаря косились на меня, будто пытались понять, кто я такой и куда подевались их прежние хозяева.
Глянул на склон, по которому вчера спускался, — и у меня челюсть отвисла. В сумерках я его толком не разглядел, а там имелось пара мест, с которых сверзиться вниз — раз плюнуть. Видать, само провидение меня уберегло, когда я несколько раз туда-сюда шлепал под светом керосинки.
Сначала поднял Звездочку. Она только раз скользнула копытом по камням, но взобралась вполне бодро. Двух других вел по очереди, крепко держа за недоуздки, на ходу успокаивал голосом. Наконец выбрались наверх.