Мы еще немного посидели, поболтали о разном, и я стал собираться в путь. Поблагодарил гостеприимного армянина — надо было успеть добраться до Старомарьевской, чтобы снова не ночевать в чистом поле.

Попрощался с Арамом, пожал ему руку и двинулся дальше. Хороший он человек. Шумный, суетной, но душевный. Вроде бы второй раз сводит нас судьба, и оба раза он меня принимает как родного. Бывает, встречаются на дороге такие люди, с которыми просто легко и приятно. Вот Арам как раз из таких.

Снова дорога. Снег по обочинам уже не такой, как месяц-два назад: помаленьку отступает, и недалеко то время, когда дорога эта превратится в одно направление. В распутицу такое путешествие будет тем еще испытанием.

Я поправил бурку на плечах и вспомнил, как купец нахваливал ее при покупке: «андийская», по крайней мере он так сказал. Узкие плечи, колоколообразная форма. Признаться, я ни разу не пожалел, что тогда ее взял.

Скорее всего, Шнайдер и Колесо уже в Ставрополе. Интересно, они ждут Сизаря или решат, что я сам к ним заявлюсь? И как там Настя? Надеюсь, эти ублюдки не посмеют поломать девушке жизнь. По уму, трогать ее не должны, по крайней мере пока не получат от меня шашку. Все эти мысли крутятся в голове каждый день, но пока я могу только строить догадки.

Наконец 22 февраля 1861 года, уже под вечер, я добрался до Ставрополя. Сначала на возвышении показалась темная полоска, по мере приближения начали вырисовываться дымки над крышами, редкие огни.

Воздух был сыроватый. Днем все вокруг подтаивало, а ночью, похоже, снова подморозит. Ветер разошелся не на шутку, я сильнее укутался в башлык, чтобы не продрогнуть.

Ставрополь встречал буднично: скрип саней, редкие голоса, фырканье лошадей, запах дыма и навоза. Я подъезжал и чувствовал облегчение от того, что наконец этот путь кончился. Зимние дальние путешествия — то еще испытание.

Но вместе с облегчением пришло и другое: понимание, что теперь придется как следует напрячься, чтобы вытащить Настю из лап этих бармалеев.

В город я въехал уже в густых сумерках. Небо затянули низкие серые тучи. На улицах — снег, в основном серый и черный от грязи. В стороне лаяли собаки, две сварливые бабы орали друг на друга у ворот.

Я проехал мимо, не вмешиваясь в этот бабий крик. Ставрополь готовился к ночи: в окнах становилось больше света, где-то затворяли ставни.

Мне нужен был постоялый двор, лучше на окраине, — вот его поисками я и занялся сразу. Один, стоявший прямо на въезде, я пропустил: там, скорей всего, слишком оживленно. А дела в этом городе мне, похоже, предстоят такие, что лишнее внимание ни к чему.