Я стоял сбоку, возле деда. Видел, как Кравцова опустила глаза, когда отец Василий возложил на нее венец.

Венчание прошло тихо, без смешков. Когда молодожены вышли к дверям, кто-то из старух не выдержал и всхлипнул. Товарка ее тут же шепнула:

— Давно пора было Софье хозяина в дом. Одной-то бабе тяжко.

— И ему хозяйка нужна, — ответила другая. — Кузьма казак справный, не обидит. Да и Софья еще хоть куда.

Кравцова крепче прихватила рукав Блинова. Тот осторожно накрыл ее руку ладонью, и эта уже не молодая пара ушла от всеобщего внимания, открывая для себя новую жизнь.

Пока их поздравляли, возле церковной ограды послышался конский топот. Станичники стали оборачиваться.

Драгуны появились праздничным строем. Нарядные, подтянутые, все как на подбор. Кто-то из казаков рядом со мной уважительно присвистнул, но тут же получил тычок локтем от соседа.

Тон у свадьбы сразу стал иной. Не сказать, чтобы народ притих, но балагурить рядом с такими гостями стали осторожнее.

Корнет Рубанин вышагивал впереди. Собранный и немного взволнованный, спину держал ровно. Выправка у него что надо, армейская. Он заметил меня, коротко кивнул, и я ответил так же.

Рядом с ним шел поручик Бекетов. Я заметил, что рука у него висела на перевязи, а лицо было бледным и болезненным.

— Григорий, — сказал он, поравнявшись со мной. — Не гляди так. Я ж не умирать пришел, а на свадьбе друга и сослуживца гулять.

— Так вы же раненый, оказывается? Может вам бы полежать, а не венец держать, ваше благородие?

— Некогда лежать. Сегодня венец, завтра приказ, послезавтра дорога. У нас, знаешь ли, Гриша, семейная жизнь подчиняется расписанию службы. А венец удержу другой рукой, не беспокойся.

В храме драгуны стали с одной стороны, наши с другой. В Волынской нынче все переплелось: Тетеревы, Прохоровы, Блиновы, Кравцовы, драгуны Нижегородского полка. А главными в этом переплетении были Настя с Сергеем.

Невесту подвели к жениху. Она шла медленно. Фата тянулась сзади, но свадебный отрок нес её чинно и аккуратно.

Отец Василий начал венчание.

Я слушал службу и поглядывал на Бекетова. Он держал венец над головой младшего товарища здоровой рукой. Сначала твердо, даже нарочно стоял как оловянный солдатик. Потом пальцы у него побелели, плечо чуть дрогнуло. Я уже дернулся было заменить его, но Бекетов краем глаза заметил и мотнул головой. Мол, не смей.

Ну что ж. Хозяин барин.

Корнет Рубанин стоял под венцом, не видя, как тяжело его командиру.

А я вдруг поймал себя на совсем другой мысли.

Рубанин и Рубанский. Фамилии похожи, а люди будто из разных миров.