— Гриша… — заметив реакцию своей возлюбленной, грозно глянул на меня Туров, предупреждая от лишних шуточек.

— Все, все! — поднял я раскрытые ладони. — Понял, не дурак, дурак бы не понял. А я немой, глухой и вообще мимо проезжал.

— Вот и езжай пока что мимо, — буркнул Туров, бросив быстрый взгляд на Татьяну Дмитриевну. — А завтра привози своих башибузуков.

— Добре! Семен Феофанович, буду, — улыбнулся я. — И если помощь какая нужна, ты говори, не стесняйся.

— Иди уже, — цыкнул мастер на меня.

Я с трудом сдержал улыбку, отвязывая Сапсана. Уже собирался запрыгнуть в седло, как Туров подошел ближе и сказал тихо:

— Ты чего приезжал-то?

— Да, ничего особого, — махнул я рукой, убрав улыбку, — почуял что-то, а чего и сам не пойму, вот и приехал.

Туров кивнул, задумавшись.

— Жив я, здоров. Нечего беспокоиться попусту.

— Это уже понял, слава Богу.

Я отъехал шагов на сто и оглянулся. Туров и Тетерева стояли рядом и глядели мне вслед. Признаться, я только рад буду, если у них все сладится. Любви все возрасты покорны. А уж эти близкие мне люди счастья заслуживают не меньше других.

* * *

Конвоиры вернулись через два дня, ближе к вечеру. Я как раз был возле правления, заходил к атаману кое-что согласовать по полосе препятствий. Днем солнышко светило, а к вечеру, как только оно скрылось за холмами, стало зябко.

Сначала услышал стук копыт. Потом из-за поворота показалась четверка казаков. Аслан сидел в седле ровно и смотрел на меня напряженно. Мне аж почудилось, что наш план медным тазом накрылся.

Гаврила Трофимович вышел на крыльцо почти сразу. Видать, и сам их ждал.

— Ну? — спросил он коротко.

Один из казаков спешился, поправил папаху и вытер лоб рукавом.

— Не довезли живым, Гаврила Трофимович.

— Чего ж так?

Казак покосился на Аслана. Тот спешился и сам подошел к крыльцу.

— Дурить писарь начал, — сказал он глухо. — Сперва просился по нужде, а потом рванул. Мы крикнули, да куда там. Пришлось стрелять по ногам.

— Попал?

— Попал, да вот только не в ноги. Нагнулся он неудачно, аккурат в спину пуля его и догнала. До Пятигорска он уже холодным доехал.

— Получается, довезли все-таки? — не сдержал скрытой радости и мрачно пошутил атаман.

— Довезли, — ответил ему Матвей Трошев. — Полицмейстеру тело сдали. Ну и все бумаги тоже, как полагается. Спрашивали они нас обо все в подробностях, а Аслану в конце даже бумагу выдали.

После этих слов казака, Аслан вынул из-за пазухи сложенный лист и протянул его атаману. Гаврила Трофимович пробежал глазами и удовлетворенно кивнул.

— Добре. Что ж тут поделать, видать, у этого Бабушкина судьба такая. Получил по заслугам.