На том и порешили.

Станичники расходились, обсуждая случившееся. Мы с Асланом тоже собирались по домам, когда к нам подошел Гаврила Трофимович. Остановился рядом и глянул на меня своим фирменным взглядом. Я сразу понял, что у того дело имеется.

— Видали, как извивался, собака? — негромко спросил он.

— Как не видать, — ответил я. — Он по этой части мастак. Еще неизвестно, как его дело в Пятигорске решат. Может, откупиться попробует или вступится кто-нибудь, нам пока неведомый. Покровитель, так сказать. Я тому нисколько не удивлюсь.

Аслан угрюмо кивнул, соглашаясь с моими опасениями.

Гаврила Трофимович оглянулся. Несколько казаков еще топтались неподалеку, но близко никто не стоял. Мои пацаны кучковались поодаль и делали вид, что обсуждают что-то важное.

— В Пятигорске он еще пуще языком молоть начнет, — продолжил атаман. — Там его полицейские да чиновники допытывать станут. А у этой паскуды язык длинный и память больно хорошая.

Я кивнул, поняв, к чему он клонит.

— Вот так, Гриша. Он, стервец, знает, где у нас что криво проходит. И теперь точно начнет выворачивать, лишь бы самому выпутаться.

— Еще и сверху приплести может.

— Приплетет, как пить дать. С три короба наплетет, а потом из Пятигорска сюда с проверкой нагрянут, а то и из Ставрополя. Бабушкину себя отмазать надо любой ценой. Он и так под наблюдением был за прошлые провинности, а теперь уж…

Выходило, что самый надежный вариант — это если писарь до Пятигорска вовсе не доедет. Все мы это понимали. Гаврила Трофимович помолчал.

— Дорога до Пятигорска не близкая, на ней всякое случиться может… — тихо произнес он наконец. — Арестант дурить начнет. Бежать, к примеру, попробует. Али под лошадь попадет. Мало ли…

— Понял, Гаврила Трофимович, — ответил я и перевел взгляд на Аслана.

— Вот и добре, — сказал атаман и пошел в правление.

Мы с Асланом остались стоять молча.

— Ты ведь тоже понял, что он сказал, братка? — спросил я.

— Понял, Гриша. Не дурак, чай.

— Сделаешь?

— Сделаю. Что еще остается? Дело худое, но раз надо… — Аслан хлопнул меня по плечу. — Не доедет, не беспокойся.

Я посмотрел на него и вздохнул.

Аслан ушел к себе собираться в дорогу, а я направился домой. По пути дал своим парням задание для самоподготовки. Снег поскрипывал под сапогами, и я отчего-то вспомнил про Турова. На кругу он сегодня отсутствовал, да и вообще давненько его не видал.

До выселка Феофановича я добрался привычно. Меня сопровождал Хан. Похоже, он уже полностью оправился от былых ран. Да одно то, как недавно уделал Бабушкина, не дав тому выстрелить в меня, о многом говорило.