Но там на Сейшелах его ждала ОНА. И одного этого было достаточно, чтобы, чертыхнувшись и пробормотав ругательство, Дима скинул пиджак, схватил сферу и активизировал её.
Яркая вспышка, что привычно слепила глаза.
А следом шум прибоя, крики чаек и такой знакомый запах моря, солнца и домашнего уюта. Таня, вынужденная хоть чем-то себя занять на период ссылки, посветила всё время семье и готовке.
— Дима, — а вот и она.
Распахнув глаза, мужчина тут же увидел перед собой бывшую секретаршу в светлых коротких хлопковых шортах и в белоснежной майке, что красиво подчеркивала упругую грудь и шоколадный загар девушки. Тёмно-русые волосы собраны в небрежный пучок, а в серебристо-серых глазах полыхала такая тревога и отчаянье, что он на мгновение застыл.
— Чёрт, на тебя лица нет. Что случилось?
Феникс преодолел разделяющее их расстояние в два шага и крепко схватил её за плечи.
Конечно, ему страшно хотелось обнять её, прижать к себе, даже подушечки пальцев начали зудеть от этого нестерпимого желания. Но он совершенно не знал, как Таня отреагирует на такую вольность. Ей судя по всему сейчас и так нелегко, чтобы добавлять новые проблемы.
— Прости, что отвлекаю… Серёжка на работе, я не смогла ему дозвониться, — то хрупкое спокойствие, которое ещё оставалось при ней, стоило появиться Диме, с каждым мгновение таяло, и девушка уже с трудом сдерживалась. — Николай Васильевич будет только завтра… а я просто не знаю, что мне делать.
— Чёрт, Тань, да объясни же, что происходит? — рявкнул Феникс, решив, что окрик и небольшая шоковая терапия поможет ей хоть немного успокоиться. При мысли о том, что девушка может сейчас заплакать, мужчине стало по-настоящему страшно. Таня ведь никогда не плакала. Всегда была такой сильной, спокойной и уверенной в себе. — Что-то с Денисом? С Лизой?
Она помотала головой, словно пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями, и едва слышно выдохнула:
— Игорёк.
— Игорь? — недоверчиво уточнил Феникс.
И что успел натворить его горячо любимый племянник? Дима сейчас в таком состоянии, что за одну лишь слезинку Тани готов кое-кому и уши оторвать. И не посмотрит, что этому «кому-то» уже почти шестнадцать и ростом он уже с дядьку.
— У него началась Консервация.
Так. Выходит, отрывание ушей придётся отложить на потом. Дело действительно дрянь.
Глава 2
Меня разбудил яркий солнечный лучик, что каким-то чудом пробрался сквозь занавеску и засветил мне прямо в глаз. Может, это звучит и не очень романтично, зато честно.
Вздрогнув, я сладко потянулась и повернулась на бок, обхватив мягкую подушку руками и зарываясь в неё лицом.