Машина, которую выделил им Саид, была под стать своему хозяину — Rolls-Royce Ghost. Неприлично дорогой, блестящий и очень комфортный. От этой машины за километр несло деньгами, лоском и самодостаточностью.

Феникс быстро обошёл машину по кругу и не сдержал восторженного свиста.

— Хорошая машинка.

— Даже не мечтай, Соколов, порулить не дам, — ответил Оборотень, что в лёгкой рубашке с закатанными рукавами и чёрных классических брюках, вышел их провожать. — Азам довезёт вас до нужного места и вернётся назад.

Невысокий пожилой араб, что стоял рядышком, почтительно поклонился.

— Спасибо, Саид, — Сергей бросил сумки в багажник и подошёл к нему, чтобы пожать руку. — За всё.

— Сочтёмся, Страж, — белозубо улыбнулся араб, и повернулся к Насте. — Жаль, что нам не удалось познакомиться поближе, юная леди.

— Леди, занята, — фыркнул Димка, ловко притягивая девушку к себе. — На чужой кусок не разевай роток.

— Что?.. Очередная русская поговорка?

— Так точно. Переводится просто — ещё немного вольности и получишь в глаз.

— Дима! — потрясенно ахнула Настя и поспешно произнесла. — Простите, он шутит.

Вот и нисколько он не шутит, Ведьме давно уже пора понять, что за своё Феникс будет драться до последнего. Но спорить не стал.

Помахал Саиду и залез в машину сразу после Насти. Сейчас Серый закончит раздавать реверансы, и они смогут, наконец, тронуться в путь.

Феникс — огненная птица, созданная из солнечного света в самом сердце пламени, и приближение своей родной стихии чувствует задолго до возникновения огненного очага.

Инстинкты сработали мгновенно, ещё до того, как мозг среагировал на опасность.

Последнее, что Дима увидел, прежде чем крепко обхватить девушку, создавая вокруг неё огнеупорный кокон, это недоуменное выражение в таких родных карих глазах, когда Настя повернулась к нему; едва уловимое для глаз движение мягких и чувственных губ, когда Ведьма хотела спросить, что происходит…

И всё исчезло в огненном безумии.

Пламя ревело, бушевало и сжирало всё вокруг, стремясь уничтожить всё, что было на его пути. Впервые, за всё время существования, Фениксу стало страшно. Не за себя, а за самого дорого и родного человека.

Сцепив зубы, он принялся всё быстрее и настойчивее напитывать кокон силой, совершенно не обращая внимания, что его самого уже почти нет. Огонь, что не смог получить причитающуюся ему жертву, теперь от злости и бессилия пожирал своё собственное дитя, что продолжало так отчаянно сопротивляться, не взирая на адскую боль. И вместо того, чтобы спастись самому, прятал эту девчонку от пламени, отдавая собственные силы на её спасение.