Разину вот, он помнит. А я? А меня? Почему же так?

Больно… так больно, что трудно дышать. Словно в самое сердце всадили нож и покрутили пару раз для пущей верности. Мне казалось, что хуже быть не может. Ошиблась. Может…

Сущность внутри продолжала рыдать, временами переходя на стоны и поскуливания. Ей хорошо, она могла биться и кидаться на стенку, чтобы хоть как-то усмирить тоску, что заживо сжирала изнутри.

Текло уже не только из глаз, но и из носа. Противно, щекотно и очень мокро. Но чем больше я вытирала рукавом слёзы-сопли, тем сильнее они продолжали литься.

Как же теперь? Что же мне делать? Как жить дальше?

Такие родные, такие любимые синие-синие глаза, которые осмотрели с вежливым интересом, и ничего более. Тупая вежливость и учтивая благодарность. Не нужна мне его благодарность! Ничего не нужно!!! Только вернуть бы его, моего Димку, моё счастье…

Слегка подалась вперёд, опираясь лбом о стекло и попыталась успокоиться. На глазах стояла такая пелена, что я с трудом могла разглядеть пальмы, растущие прямо под окном.

Что там надо делать? Считать до десяти? Или до ста? Да какая разница, всё равно не поможет.

— Насть, — Сергей тенью возник за спиной и осторожно положил руку мне на плечо. Я так погрузилась в горе, что перестала замечать всё вокруг. Ему хорошо, его-то брат помнит. Чуть поодаль стояла Разина, и сочувствующе вздыхала. — Еще не всё потеряно. Он тебя обязательно вспомнит. Таймер был установлен на четыре года… четыре последних года его жизни стёрты.

Четыре года… не семь?

Так страшно было поверить в то, что для нас ещё не всё потеряно. В его памяти Незнакомка была жива. Даже находясь на грани, мечтая переродиться, Димка не захотел её забывать. Сущность вмиг притихла, и сделала стойку.

— Насть, пойми Дима только пришёл в себя. Для него это большой стресс. Немного времени и он обязательно всё вспомнит, не сможет не вспомнить.

Судорожно кивнула, беря у Туманова чистый носовой платок.

В это же мгновение у него в кармане призывно зазвонил мобильник.

— Да, слушаю… Хорошо, я понял, — Страж отключил телефон и повернулся в мою сторону. — Насть, Седой готов принять наши условия и просит о скорейшей встрече.

— Прямо сейчас? — платок от слёз промок за считанные секунды.

— Да, прямо сейчас.

— А Дима как же? — я взглянула на закрытую дверь палаты.

— Он сейчас спит, я побуду с ним, — выступила вперёд Разина. Но близко подходить не стала. Умная.

Пришлось подавить усилием воли бунт сущности, которая просто рвалась расцарапать Татьяне лицо.

«Как Дима может помнить её и забыть нас?»

Оказывается, очень даже просто.