Девушка мельком окинула взглядом его фигуру и стоило ему только присесть за стол, сразу поставила перед ним тарелку с бутербродами.

— Ешь. Ты тоже без сил.

— Благодарю. Ты сегодня сама любезность.

— Я всегда сама любезность и очарование, — улыбнулась она. — Дим, пользуясь ситуацией, я хотела бы ещё раз извиниться.

— Не будем здесь говорить о том, что произошло, — сразу напрягся он.

Но Лиза как будто не слышала его.

— Я знаю, что поступила крайне некрасиво… просто отвратительно. Мне просто казалось, что если я буду вести себя как настоящая Ведьма, то будет легче жить.

— И как?

— Никак. У меня не получается быть чистой и светлой, как сестра или стервозной и алчной, как Марианна… Поэтому буду просто собой.

— Отличная мысль, — Дима проглотил уже третий бутерброд и кивнул. — Дай воды.

— Я уезжаю… — Лиза протянула ему стакан и скрестила руки на груди. — Они ещё не знают. Но я уже договорилась.

— Надеюсь ты не думаешь, что эту весть об этом им сообщу я?

— Нет. Я скажу сама…А тогда… я ведь была влюблена в тебя полгода назад… или думала, что влюблена. Решила узнать… как это, что почувствую, занимаясь с тобой сексом после… после инициации.

— Ну и как?

— Неважно. Но я очень рада, что меня инициировал не ты. С тобой всё было бы намного сложнее и труднее. Саида я хотя бы не вижу настолько часто, как тебя. И нет, я в тебя не влюблена.

— Ты говоришь загадками.

— Что поделаешь, я же Разина, а мы любим загадки. И ещё, Дим, это не совет, это мои мысли… Выбрось её из своей головы. Таня счастлива. Впервые за долгое время по-настоящему счастлива. Она любит, и она любима. Ты же знаешь, что они решили заключить Брак.

— Слышал.

Советы от этой мелкой ему были неприятны и абсолютно излишни.

— Они решили перенести Обряд на ближайшее время.

Вот и всё.

Дима отложил в сторону бутерброд и прикрыл глаза на долю секунды.

Больно? Даже не передать словами как. А ведь где-то внутри жила глупая надежда на то, что всё может измениться.

— Я рад.

— Не рад.

Сил не было даже на то, чтобы рассердиться по-настоящему, Соколов просто вяло рыкнул:

— Я бы попросил тебя…оставить свои комментарии при себе. Мои отношения с Таней тебя вообще не касаются.

— Знаю. Прости.

Есть не хотелось, разговаривать тем более. По большому счёту, то и здесь ему делать тоже нечего. «Мавр сделал своё дело, мавр может уходить». Почему он вспомнил именно эту фразу? Не потому ли, что мысленно уже раз семь придушил младшую Разину.

Вроде и легко на душе, что племяш блестяще справился с консервацией, а всё равно как-то горько, будто полынью душу отхлестали. Мужчина тяжело поднялся со стула и взглянул на блондинку.