В ужасе я наблюдал за происходящим и пытался осознать происходящее. А затем вдруг наступил час прозрения. В этих воронах мной были увидены ментальные образы, воспоминания и… кажется это было прошлое самого Доргафа. День, когда он стал демоном, те чувства и эмоции, которые опустили его на истинное дно, они разрывали его.

И вот уже рыдание сменилось неописуемыми стенаниями. Доргаф просто выл, словно… словно… это не был вопль матери, лишившейся ребёнка. Нет, это было нечто другое, тоже очень ужасное и болезненное. Будто бы в один день все мечты и надежды рассыпались в прах. Всё то, чем ты жил и всё то, что определяло тебя, вдруг вырвали раскалёнными клещами. И внутри осталась лишь пустота, от которой хочется выть и которую уже нечем не заполнить.

— Но он же демон гордыни… почему там один страх? — вслух произнёс я, сгоняя падальщиков с тела Доргафа.

Но чем дольше я пытался это сделать, чем больше воронов окружало уже меня. И тут весь паззл сошёлся, прямо, когда на меня хлынул поток собственных воспоминаний. Как я молился всем богам в подвалах, пока мой город обстреливали, как приходилось хоронить соседей, а затем и родных… прямо на задних дворах, прикрывая обломками, чтобы собаки трупы не разрыли. Я вспоминал свои первые бои, где в агониях умирали опытные солдаты, ведь артиллерии плевать на твой опыт.

И страх… страх пропитывал всю мою жизнь от начала и до конца. Необъятный ужас я видел в глазах других, а теперь всё это обрушивалось на меня волнами, пытаясь сломать мой рассудок. И на горизонте прямо по морю и по второму дну ко мне двигались чёрные щупальца из этого страха. Прямиком из преисподней в мою душу проникал демон, с которым мне и нужно заключить контракт.

Вороны обвили меня, их клювы разрывали сухожилия и внутренние органы, которые затем исцелялись. Я упал на колени, выставив руки вперёд и всем телом чувствуя мерзкий холод. Однако полностью сломить меня демон не мог. Страх проходил сквозь, ужас леденил душу, но не более того. А затем и вовсе из меня вдруг вырвался смех:

— Ха-ха-ха! — стальным звоном смех пронёсся вокруг и лучше любых ударов согнал воронов.

— Почему ты смеёшься? Почему ты смеёшься? Почему ты смеёшься? — словно одержимый повторял Доргаф, дрожа всеми телом и срывая со своего лица кожу.

Я ничего не ответил, ведь вопросы Доргафа были скорее риторическими. Сам он уже потерял контроль. Всё из-за его прошлого. Он демон гордыни, однако именно со страхом связано его болезненное прошлое, на основе которого и был подготовлен фундамент для становления тварью преисподней. И этот страх в данный момент был куда больше самого Доргафа.