Затем он создал ещё один буран, но сверкнуло ослабленное пламя из-под наручей, и кожа моя в этот раз покрылась лишь тонкой коркой, которая тут же разлетелась. Второго заклинания создать он не успел, и вот уже мой молот столкнулся с прекрасным и элегантным мечом Доргафа.

Напряглись наши руки, вздулись вены и рвались от чудовищного напряжения мышцы. Каждый удар наносился на выдохе, после чего кислород вместе с маной попадал в лёгкие и усваивался нашими телами, ставшими подобием натянутых стальных канатов. И видит Этий, этот нарцисс действительно много делал ради того, чтобы стать идеальным.

Удары мои были сильны, но недостаточно быстры. Лёгкие и точные выпады делал Доргаф. Он словно лучший дуэлист Италии колол и хлёстко резал своим остриём, метя в основном в конечности. Мышцы на левом плече оказались разрезаны, сухожилия на обеих ногах тоже, один укол чуть было не лишил меня глаза.

И вот уже с залитым кровью лицом я упал на колено, не в силах встать. Горячее дыхание вырывалось изо рта, температура тела возросла до чудовищных пределов, а потом сразу же испарялся с моего тела. Это был мой лучший бой, никогда в жизни я не ещё не достигал такого предела. Однако этого не хватило.

— Я знаю столько техник, что твой жалкий мозг даже не в состоянии предста… — на полуслове подошедший Доргаф оборвался, но было уже поздно: он подошёл слишком близко.

Молотом удар делать бессмысленно, не успею. Однако схватить гада за ногу — вполне.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ КАСАТЬСЯ МЕНЯ?! — взревел в бешенстве демон и собирался в ярости своей пронзить мой череп своим мечом.

Но усилием руки я смог сблизиться с гадом. Остриё меча прошло у виска, а затем мы повалились на пол. И если молотом я махал в бою так как мог, то навыки борьбы у меня были отточены до автоматизма. И не просто борьбы, а боевого самбо, армейской вариации, в которой нет спортивного соревнования, есть только задача уничтожить противника.

До этого в нашей дуэли демон демонстрировал превосходство в мастерстве. Он владел оружием куда лучше меня. Однако теперь мы поменялись сторонами и мастерство буду показывать я.

Меч Доргафа стал в миг бесполезным, холод его заставлял мою кожу покрываться льдом. Более того, я прямо чувствовал, как моя кожа будто твердеет, перестаёт быть эластичной и начинает трескаться. Однако Келиксия вдруг начала ещё яростнее рваться до моей души, а эта ярость объединялась с моим гневом и делало пламя мощнее.

— НЕТ!!! — закричал вдруг Доргаф, когда я сломал ему ведущую руку.

А затем началось добивание. Я переместился наверх и начал месить его кулаками, кости мои уже обнажились, кровь и плоть летели во все стороны вместе со льдом. Мой противник ушёл в глухую оборону, но тоже не очень умелую.