Я улыбнулась — он и правда никогда не отступает. Теперь моё сердце было спокойно. Отец вышел, сказав собираться к завтрако-ужину. Ко мне зашла горничная и помогла подготовиться, а ещё нянюшка — она принялась рассказывать об интимной стороне жизни, при этом краснея и бледнея.
Я внимательно её слушала, задавала каверзные уточняющие вопросы, а в конце не выдержала и рассмеялась. Обняла любимую нянюшку и закружилась с ней по комнате.
— Тебе не стоит обо мне беспокоиться, родная. Однако я бы хотела, чтобы ты отправилась со мной — надо же, чтобы кто-то и моим детям объяснил важную, но закрытую для общественности сторону брака?
Я подмигнула, а нянюшка сначала вновь покраснела, затем побледнела, — её привычное состояние — а после начала благодарить.
«Купава, — раздался в моей голове голос Макса, и я застыла прямо посредине комнаты,— ты уже проснулась? Чудесно. Скоро мы с хранительницей придём. Ты ведь ещё не передумала отказываться от силы?»
Передумала? Ни за что!
Ведь у меня уже есть всё, что мне нужно для счастья: я сама, целая и невредимая; родное королевство, целый Кварум, ой, то есть Райвим, защищённый от тьмы, и главное — мой любимый, самый потрясающий муж-дракон.
Эпилог
Год спустя
— Ваше величество, не забудьте подготовить доклад по основным боевым заклинаниям, — попросила мадам Растиум и поднялась со своего места. — На сегодня урок можно заканчивать.
Я тоже встала, преподавательница поклонилась, и я поблагодарила её за знания, проводив к выходу. Голова кипела от количества информации, но главное я начала активно заниматься и планировала даже сдать летние экзамены в РАМе за первый курс.
Конечно, учиться вместе со всеми я не могла, преподаватели приезжали во дворец, но вот сдать экзамены в РАМе мне дозволялось.
«Купава, занятия закончились? Кое-кто тут просит твоего внимания», — раздался в голове голос мужа, и я поспешила вверх по лестнице, в третье жилое крыло.
«Уже бегу» , — отозвалась мысленно.
В детские комнаты я вошла с улыбкой, предвосхищая семейную идиллию. Последнее время эта картина стала для меня привычной и вызывала трепет и счастье: Макс склонился над колыбелью, рассматривая нашего первенца так, словно там лежало величайшее сокровище мира.
Для нас это так и было.
Нянечки сидели у окна с неизменным умилением на лицах — мадам Камилья и мадам Вартроу — вторая была моложе и энергичнее, более прогрессивных взглядов, поэтому за малыша мы не волновались — он в надёжных руках, пока его родители вынуждены заниматься государственными делами.
— Совещание закончилось раньше? — спросила я, приподнимаясь на цыпочки и целуя супруга, а после уже склоняясь над сыном, чтобы погладить его по голове.