— Какое платье? Сиреневое или зелёное?

— Любое, Хмилья. Нужно как-то уложить волосы… они ужасно запутались!

— Сейчас-сейчас, ваше высочество. Не волнуйтесь, я всё успею.

— Что бы я без тебя делала? Ты — лучшая! — воскликнула я и смирно ожидала, пока Хмилья поможет мне собраться.

Платье было зелёным, с плиссированной юбкой, модной в этом сезоне, с длинными рукавами и глухим воротом. Да-да, оно оказалось раманским, поэтому я на всякий случай надела ещё и митенки, чтобы закрыть браслет.

Почти две недели каникул пролетели незаметно. Я провела их в общежитии, бабуля уже давно отбыла на родину, а от отца в последние дни каникул пришло письмо — Фамир Церг был пойман и выслан на родину. Его дочь приютила родственница в Хандербуге, взяв над ней опеку, а сам Церг отправится на рудники в ближайшие дни.

Я была рада, что Малика не разделит печальную судьбу отца. Всё же она не виновата в произошедшем. Я только сейчас раскрыла причины истинной ненависти Малики: она не завидовала моему статусу, она завидовала любви моего отца ко мне. Ей никогда не хватало отеческой поддержки и заботы, ведь герцог Церг не готов защищать свою дочь.

Так много зависит от воспитания! Мы словно губки впитываем воду, в которой плаваем, — слова, мысли, чувства, поступки окружающих людей. И как жаль, что у некоторых просто нет возможности вобрать в себя чистую воду и приходится довольствоваться болотной жижей.

Вероятность очиститься есть — попав в новый водоём и выбросив всю грязь старого. Но мало кому это удаётся.

Мы с Элаем отработали в заповеднике часы, полученные в наказание за вскрытие тайной комнаты. Помимо этого мы часто бывали в библиотеке, только теперь сосредоточились на особенной магии — разных направлениях, о которых рассказывал нам Максимилиан на факультативах. Я надеялась, что Максимилиан мне напишет или ещё лучше — приедет, но его величество предпочитал оставаться в тени. И у меня так и не было возможности рассказать ему о браслете.

Впрочем, Элаю я тоже не рассказала. Боялась его обидеть — ведь выходило, что из героя он превратится в того, кто сделал всё зря. Получалось, я его в некотором роде подставила, и мне было стыдно. Его жертва оказалась не просто напрасной, но и опасной для него — ведь теперь едва какая-нибудь девушка дотронется до моего браслета, то станет невестой Вантегроса.

Так себе подарочек для принца, что спас меня.

Но в этом плане целых две недели мне отлично помогали рукава на бриольских платьях — они скрывали браслет и не давали кому-то возможности дотронуться до украшения.

Ещё я постоянно думала о маме… неужели она стала нимфой? Они с отцом занимались тьмой, а что, если мама стала нимфой не из-за скорби, а для того, чтобы выяснить всё о тьме? Что, если через потусторонний мир всё ощущается иначе? Тоньше?