— Дело неотложное, — и глазом не моргнул целитель, когда за секретарём закрылась дверь, и подошёл ближе. — На девушке — чернь.

Судя по абсолютно безразличному взгляду магистра Эверуса — он знал. Неужели ученик уже успел доложить? Интересно, а где сейчас он? Я его весь день не видела…

Нет, конечно, я и раньше могла с ним не видеться несколько часов, но после того, как мы провели все выходные в королевском дворце, такой срок уже кажется преступно долгим.

— Магистр, это дело государственной важности. Я обязан взять с вас магическую клятву, — спокойно произнёс ректор.

Цуэ открыл рот и… закрыл его. Потом всё-таки выругался и дал магическую клятву. Едва целитель покинул нас, ректор перевёл на меня негодующий взгляд.

— Лучше бы ты оказалась Эрелин Эндервуд, которую я знал.

— Простите, что разочаровываю, — я развела руками. Мне махнули на выход, но я не сдвинулась с места. — Магистр, а вы правда не знаете, где ваш отец? С ним ничего не могло… случиться?

Оборотень вздохнул.

— Отец сильный шаман. Бывает, что он исчезает по своим делам неизвестно куда… кстати, так случилось и девятнадцать лет назад, когда родились вы, поэтому я привык не задавать вопросов, ведь он никогда ничего мне не рассказывает о своих делах.

— Понятно, — я кивнула. — Доброго дня!

— Постой! — окликнул меня ректор и назвал по имени: — Джесселин, — полагаю, тебе это имя нравится больше? — я освобождаю тебя от отработки. Не нужно приходить в заповедник.

Что? Но это моя единственная возможность увидеться с Яром!

— Но…

— Не приходи в заповедник, — повторил ректор и отвернулся.

Поджав губы, я вышла. Неужели нас действительно решили развести в разные стороны? Я понимала, что это для моей же безопасности, но сердце продолжало изнывать от тоски. Мне всё время слышался голос Яра, я оглядывалась, чтобы случайно поймать его взгляд, прислушивалась и гуляла там, где обычно не ходила — а вдруг нам удастся встретиться?

Но нет. Яра нигде не было. Он словно растворился. И я скучала по времени, когда могла случайно столкнуться с ним. Вспоминала, как злилась на него. А сейчас что?..

Я уже и сама не понимала. Моя жизнь вновь сплошная неопределённость…

* * *

Неделя оказалась долгой. Трей сообщил мне, что тётушка Агнес пришла в себя, но… совершенно ничего не помнит. «Ничего» — это значит что ей полностью стёрли память. Я смогла навестить её, но, как и ожидалось, она меня не узнала. Магия была сильна, но я всё равно рада, что монахиня хотя бы осталась жива, пусть и невыносимо больно от мысли, что теперь она не помнит обо мне.

Она заменила мне мать и… мне было очень горько. Но я заталкивала эту боль поглубже, напоминая себе, что главное — её здоровье. В конце концов, я смогу познакомиться с ней заново, смогу стать ей если не дочерью, то хотя бы доброй знакомой.