— Тогда зачем он её воскрешает? — спросила я тихо.
Кейн Эверус посмотрел на меня.
— Потому что любит. И уверен, что его любовь способна обуздать её.
Разве это не благородно? Разве это не то, что нужно поддерживать, лелеять и продвигать? Любовь как спасение всего мира! Тогда почему мы по разные стороны баррикад?
— Мастер, я… — начал Данияр, но его прервали хрипы.
Я резко обернулась к магистру Кеосу. Слёзы и обида за свою судьбу мгновенно улетучились. Тирон хватался за горло, хрипя и пытаясь сделать глоток. Я бросилась к нему, лишь вблизи заметив, как его пальцы стали чернеть, затем — и тело. Словно сама кровь превратилась в чернь.
— Нет, он не может быть столь жесток, — прошептала я, отчаянно пытаясь растормошить Тирона, но он уже был обречён.
Его белки почернели. Глаза захватила тьма. Мужчина попытался встать, но рухнул на пол. Антимагические браслеты спали с его рук, звонко стукнувшись об пол. Чернь поднималась с ног и почти подошла к горлу, когда мужчина поднял на меня взгляд.
— Всегда выбирай себя, Джесселин.
С этими словами его глаза закатились, а дыхание жизни покинуло тело навсегда.
Глава 10
— Магистр, — прошептала обессиленно и наклонилась ниже, отчаянно пытаясь нащупать пульс, но его не было. — Магистр!
Кейн Эверус с помрачневшим лицом присел возле нас и приложил два пальца к шее Тирона, а затем провёл над ним рукой, совершая магическое сканирование. Вздохнув, шаман покачал головой.
— Мне жаль, Джесселин. Он принял смерть достойно.
На глаза навернулись слёзы. Вспомнилось, как Тирон прикрывал меня от отца, как рассказывал весёлые истории о зверях, что жили в отцовском заповеднике, как делился впечатлениями о мире и местах, где успел побывать. Его смеющееся лицо встало перед глазами так живо, что, казалось, всё происходящее — жуткий сон! Он не мог меня покинуть.
— Он убил его? — спросила тихо, сжимая кулаки и пытаясь сдержать рыдания.
Кеос говорил моему отцу, чтобы он относился ко мне мягче, как должно. Он учил меня азам магии, а потом с наслаждением наблюдал, как я делала первые успехи. Неудачи тоже были, но он за них меня не ругал, а трепетно и терпеливо объяснял. Раз за разом.
И ещё — он скрывал меня от некроманта. Что было бы, узнай Талрем обо мне раньше? Выкрал бы, на радость матушке.
— Кеос нарушил данную клятву о неразглашении, и цена той клятвы оказалась слишком высока, — голос шамана звучал глухо.
— Слишком высока, — повторила я и, всхлипнув, прикусила губу. — Нет ничего ценнее жизни… как какая-то тайна, события трёхсотлетней давности могут стоить жизни?
— Не нам судить о ценности, Джесселин, — откликнулся Кейн. — Цену назначает тот, кто разглашает, а покупать или нет — тот, кто принимает. «Меньше знаешь — дольше живёшь», — говорят в Малоземье. Кеос сам потянулся к запретным знаниям. Но именно благодаря им ты сейчас знаешь всё. А как использовать — зависит от тебя.