— Ваше сердце очерствело, мастер, — зло откликнулся Данияр.

— Я сделал всё возможное для вас, но теперь твоя задача — отпустить девочку, чтобы она исполнила своё предназначение. Если ты будешь мешать, пострадаете оба, причём зазря.

— Здесь нечего обсуждать, — ответила раздражённо и, последний раз взглянув на тело Кеоса, поднялась и развернулась к тому, кого любила больше жизни. — Я отдам свою душу. Это то, что должно.

Яр смотрел на меня со смесью неверия и злости. На его лице заходили желваки. Он подошёл ближе, нависнув надо мной.

— Твоя самая ужасная черта — быстро сдаваться, Джесселин. Тебя не научили бороться.

Кто бы меня научил? Тётушка Агнес, набожная монахиня, которая всегда всего боялась? Оскорбления Яра просто взбесили!

— И это ты говоришь мне? Я боролась. Всегда. За свою жизнь и свободу.

— Нет, Джесселин. Ты трусила. Всегда. Ты боялась уйти и заявить о себе всему миру, сидела и не высовывалась, пока время совсем не стало поджимать. И сейчас ты сдаёшься раньше времени, даже не пытаясь снять этот драксов кулон и очистить свой источник. Тебе легче принять смерть.

— Легче? Ты думаешь, что смерть принять легко⁈

— Легче, чем бороться с ней, — уверенно заявил Яр.

Развернувшись, он вылетел из столовой, а вскоре громыхнула входная дверь. По моим щекам катились слёзы. Я не знаю, как бы поступила на его месте. Скорее всего тоже жутко злилась, что он захотел принять смерть, ведь я люблю его больше себя.

Но правда в том, что моя смерть принесёт благо всем.

— Вам точно удастся уничтожить Талрема?

— Он будет ослаблен ритуалом, — голос Кейна доносился словно через вату. — Если нанести удар в этот момент — всё получится. Яр сможет тебя отследить, они с отцом откроют порталы и… боевых драконов в личной армии его величества короля Рамании достаточно, Джесселин.

— Тогда решено, — ответила я. Губы вновь предательски задрожали, когда я взглянула на мёртвое тело своего наставника. — Что с ним будем делать?

— Сожжём по традициям Малоземья. Огонь будет с чёрной окантовкой, все поймут, что он был некромантом, но я скажу, что он ушёл с достоинством. Я разберусь.

— Мастер, — обратилась я к нему на манер обращения кронпринца и прикоснулась к своему лбу, — что делать с бусиной? Теперь в ней нет необходимости?

Мужчина вздохнул, а затем приблизился вплотную. Его холодные сухие пальцы коснулись моих висков, и я прикрыла глаза от неприятных ощущений, словно кто-то взял отвёртку и начал что-то вкручивать в середину лба. А после — выкручивать. Виски запульсировали, я с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться, инстинктивно избегая боли.