— Ай! — вскрикнула я, когда боль достигла пика, и всё-таки отшатнулась.

Шаман придержал меня за ладони и всмотрелся в моё лицо. Я сглотнула и прикоснулась ко лбу. Бусина и раньше была неосязаемой, но теперь… теперь я её больше не чувствовала.

— В ней и правда отпала необходимость, — прокомментировал шаман и махнул рукой. — Иди, Джесселин.

Значит, бусины больше нет? Я настолько к ней привыкла, что всё никак не могла поверить, что теперь я свободна. Хотя это как посмотреть, ведь отныне я связана своим предначертанием.

Взор вновь опустился к Кеосу и на глаза набежали слёзы. Теперь, кроме подруги-булочницы, не осталось никого, кто мог бы подтвердить моё существование. Кеос погиб, тётушка Агнес лишилась памяти после вмешательства в её сознание некроманта, а родители… те никогда не признаются в существовании второй дочери. Я погибну, а Эрелин займёт моё место.

— Куда мне идти? — спросила, обхватив себя руками.

— Оставайся пока здесь, в Малоземье. Когда источник наполнится чернью, кулон даст обратную связь Талрему, тогда и…

— Он придёт за мной?

— Он придёт за тобой, — эхом повторил шаман и наклонился к Кеосу. — Я подготовлю тебе комнату, а пока прогуляйся по окрестностям.

Выходя из дома шамана, я не могла смириться с реальностью. В голове творился хаос. Поверить в то, что Кеоса больше нет, было сложно. Я кусала губу, пытаясь не расплакаться, и взглянула дальше, на горизонт, за которым скрывалось почти красное солнце.

Была ли моя борьба напрасной? Борьба никогда не бывает напрасной. Прав ли Данияр? Возможно. Мне всегда не хватало смелости. Я всегда трусила перед опасностью. Но лишь потому, что знала, насколько шатко моё положение, насколько велика вероятность, что любой неверный шаг может оказаться последним. Ведь вся моя жизнь — это ходьба вслепую. Я не знала, когда свалюсь в пропасть, но точно знала, что пропасть есть — там, впереди, где-то перед отметкой двадцатилетия.

Воздух пах дымом, травами и чем-то горьким — может быть, полынью. И я чувствовала вкус этой горечи на губах.

— Привет! — раздался звонкий голос справа.

Я обернулась. На заборе сидела девчонка лет пятнадцати, болтая босыми ногами. Её тёмные волосы были заплетены в две неаккуратные косы, а в глазах светилось любопытство.

— Я Айлин, — представилась она. — Внучка старого ворчуна, из дома которого ты вышла.

Я стушевалась. Мне казалось, что у шамана лишь один сын, а если это действительно так, то передо мной — дочь Дейна Эверуса? Я открыла рот, собираясь что-то уточнить, но не успела — девушка не ждала моего ответа и заговорила снова: