— Она не твоя собственность, Данияр Раманский, — ответил он тихо. — А если даже твоя сущность так считает, то помни, что не все такие, как ты. У других есть чувства и эмоции, а не только инстинкты.

Трей натянуто улыбнулся и прошел мимо, задев плечом Яра. Стэгги перебежал к нему, воспользовавшись этой возможностью. Раманскому принцу удалось сохранить безмятежное выражение лица, но все-таки в глазах полыхнул огонь. Намеки Трея, его оговорки… все это наводило меня на определенные мысли, озвучивать которые я не собиралась. Это не простоличное . Если всетак, как я себе вообразила, это тайны райвимского масштаба.

И если все так… я хочу услышать все от Яра, когда и если он захочет открыться.

Но как же болит голова!

— Выйдем на воздух, — попросила тихо.

Яр кивнул и достаточно грубо увлек меня в сторону свободного балкона — их в королевской зале было около десяти, большая часть выходила в сад. Вот и перед нами раскинулись зеленые дорожки, освещенные магическими светлячками. Звезды уже взошли на небе, а я и не заметила.

Вдохнув воздух полной грудью, я скосила взгляд на раздраженного Яра.

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда.

— Ты злишься на меня? — уточнила я. — Не хочешь понимать причины моих поступков и злишься? Яр, мы с тобой даже ничего не обещали друг к другу. Твои эмоции излишни.

— Излишни, — повторил он и взглянул мне за спину, а после вновь посмотрел в глаза, — А что не излишне, Джесселин?

— Тише, — попросила я и запоздало заметила вокруг нас купол безмолвия. Значит, нас точно не услышат. — Яр, я обещала Трею танец. Еще до того, как узнала о его статусе.

— Как удобно узнавать всепосле, — рыкнул принц и подался вперед так резко, что мне пришлось отступить, уперевшись в перила. — Не играй со мной, Джесселин. Ты даже не представляешь, какой зверь внутри меня. Раззадорь — и половина Энибурга не уцелеет.

— Ты угрожаешь мне? — изумилась я, тяжело дыша.

Яр сглотнул и отвел взгляд, будто сам устыдившись коктейля эмоций, что бурлили в нем. Мы оба тяжело дышали, глядя глаза в глаза. Мне вновь почудилось, что его зрачки были вытянуты.

— Я никогда не посмею тебе угрожать. Скорее, я прошу тебя о благоразумии, потому что… — Яр привлек меня к себе, положив ладонь на мою шею и наклонился так близко, что его губы почти касались моих, — я ревную. Впервые. Извини, Джесселин Эндервуд, но с этого момента у тебя нет выбора. Ты будешь моей.

Он хотел поцеловать меня. Я тоже неожиданно желала этого поцелуя, хоть и чувствовала боль в висках. Все тело горело, вспыхивало от одного прикосновения раманского принца. Мы оба были опьянены друг другом. Смотрели, подавались, пили дыхание и… не решались.