Подтверждение проведенному ритуалу — бусинка, введенная мне под кожу на лбу. Другие видят едва заметное сияние в форме полумесяца, но я отлично чувствую любые её колебания. И когда я нахожусь на грани того, чтобы изменить путь, выстроенный мне Кейном Эверусом — бусинка нагревается, причиняя мне боль.
Так было в младенчестве, когда отец решил оставить меня во дворце вопреки настоянием Кейна отправить меня в приют подальше от Хандербуга — я этого не помню, но мне рассказывала монахиня, что меня воспитала. Бусинка нагрелась, едва не убив меня, тогда-то меня и отселили. В герцогскую часовню, где была пристройка — там я и росла, не зная родителей.
С каждым годом герцогиня ненавидела меня все больше.
Потому что боялась. Боялась за свою любимую дочь. Я бы на её месте тоже переживала. Отец сохранил нам обеим жизни, и, пусть меня пытались отдалить от семьи герцога, выбрать для меня иную судьбу, но… вдруг Кейн Эверус ошибся? Вдруг Эрелин не спасли от проклятья и одной из нас суждено умереть?
Меня держали рядом, чтобы… иметь возможность убить. Предотвратить ужасное проклятье. Никто вслух об этом не говорил, но я понимала, что витает в голове моих настоящих родителей.
Все боялись этого. Даже отец… даже он, который когда-то меня спас. В детстве он не проявлял ко мне никаких эмоций, молча проходил мимо, если замечал меня, то теперь, когда наше с Эрелин двадцатилетие приближалось, стал хмуриться, а в его взгляде… там плескался страх.
Я шумно вздохнула и остановилась, всё еще сжимая кулаки.
Я сбегу. Уже сегодня. Больше меня здесь точно ничего не удержит.
Вновь побежала. Не заметила, как на кого-то налетела, лишь успела накрыть ладонями кролика, чтобы не раздавить. Меня успели поймать за руку и притянуть обратно.
— И куда ты так спешишь?
Глава 4
Я подняла взгляд на магистра Тиро́на Кеоса, смотрителя заповедника и заодно моего учителя. Одной рукой он удерживал меня за запястье, а во второй держал корзинку с яйцами хандербугских черных куриц. В яйцах была полезна только скорлупа — особая, магическая, которую перетирали в порошок и делали из неё накопители для артефактов. Так что теперь следовало аккуратно помыть яйца, извлечь желток с белком и просушить остатки.
— Магистр Кеос, добрый вечер! — поздоровалась я растерянно.
Мужчина тридцати лет, почти всегда в черных одеждах, кивнул. Темные волосы зачесаны преимущественно на один бок, на щеках — легкая, небрежная щетина. Серые глаза полны осторожности — зоомаг будто в любой момент ожидал нападения рыси, хотя сам походил на хищника, по крайней мере, грацией.