Структура зашуршала, ища ответы на мой вопрос. А Петрович изумленно пялился на меня, не понимаю шучу я или всерьез.

— Короче, рано меня хоронить, — произнес я, получив новые данные о нынешнем мироустройстве. Оказывается, погребальные обряды сейчас стали весьма разнообразные. У нас проще было — тела поднимали за специальные башни и ждали, пока их съедят магические птицы.

А тут, оказывается, еще и поют во время погребений.

— Эм… — выдал Петрович. — Да, рад. Вкусные блины.

— Сколько я провалялся? — выкинув лишние мысли из головы, спросил я.

— Почти весь день, — деловито ответил Петрович. — Как себя чувствуете?

— Лучше, чем мог бы.

— Оно и видно, — Петрович покосился на дверь, за которой несколько минут назад скрылась Дарья. — Доярка-то эта сияет как начищенный самовар. Думаю, полдеревни уже в курсе…

Старик ехидно хмыкнул.

— Не завидуй, — отозвался я.

— А чего мне завидовать? — продолжил он веселиться. — Мне оно как бы… — он замолчал, скорчив смешную рожу и пожав плечами.

— Омолодим, — напомнил я.

Петрович изумленно округлил глаза.

— Да ладно? — выпалил он. — Что, и так можно?

Я усмехнулся и закинул в рот очередной блин. В самом деле вкусно. Надо бы съесть побольше, пока не остыло.

Но чем больше ем, тем больше хочется. Организм будто бы начинает понимать, что потратил уйму физической энергии за последнее время и теперь жадно пытается ее восполнить.

— Антон Игоревич… — начал было старик, явно желая услышать больше о последствиях своего омоложения.

— Все будет старый, но потом, — отрезал я и серьезно спросил: — Срез был?

— Был, — подобрался Петрович. — Я как вас потащил, так тумана наволокло, аж собаки выли. Струхнул я немного, признаюсь… Но все обошлось — видать, в другом месте твари вылезли. Срезы-то они ж на десятки километров тянутся, так что монстров могло где угодно выкинуть.

Я кивнул, принимая его догадку. Сам размышлял в том же ключе.

В сенях послышался топот, дверь распахнулась и в комнату влетел Игоша.

— Антон Игоревич! Вы проснулись⁈ — радостно выпалил он.

В руках у парнишки был поднос с едой.

— Проснулся. Чего там у тебя?

— Да… — замялся малец, косясь на фаршированные блины, — вам наверное оно не надо…

— С чего бы? — удивился я. — После боя еды много не бывает.

Парнишка просиял и быстро поставил на стол тарелку каши, кусок хлеба и кувшин молока.

— Вот, это тетка Марфа принесла. Сказала, для спасителя Белкино.

Я придвинул миску и начал есть. Несмотря на съеденные блины, голод был зверский, будто неделю не ел. Каша исчезла в минуту, за ней и хлеб.

— Еще есть? — быстро спросил я, чувствуя, что размялся и что теперь можно поесть по нормальному.