Что ни говори, а тело мое отдохнуло… Да и сон с Шизой его взбудоражил…

И вид, открывшийся мне прямо после пробуждения…

И конечно же жаркое дыхание девушки, практически сидевшей на мне.

— Когда я узнала, что вы ранены… — прошептала она, подавшись вперед и положив мне ладонь на грудь. — Что вы пострадали, защищая нашу деревню… Я вызвалась вам помочь.

Ее лицо было вплотную к моему, пальцы подрагивали, а дыхание становилось все более жарким. В глазах селянки горел огонь страсти.

— Дарья, — назвал я ее по имени.

— Да? — боязливо отозвалась она, а через секунду с нетерпением выпалила: — Не погоните снова?

— Не погоню, — отозвался я и одним рывком перевернувшись, оказался над ней…

* * *

Некоторое время спустя.

Дарья тихо посапывала рядом со мной, уткнувшись носом мне в плечо. Покосившись на нее, я улыбнулся и поймал себя на мысли, что если бы все-таки прогнал ее второй раз, у бедняжки рухнула бы самооценка. А так мы оба прекрасно провели время и каждый получил, что хотел.

Я, например, привел Тело, Душу и Разум в баланс. Настроение у меня прекрасное, и вряд ли что-то сможет его испортить.

Глядя в потолок, я снова улыбнулся. А затем где-то на задворках сознания прозвучал знакомый голос:

«Ну и наглец ты, Анхарт Хранитель Севера!»

Да так громко прозвучал, словно Шиза стояла где-то рядом. От неожиданности я дернулся. Почудится же спросонья…

— А? Господин… что случилось? — Дарья зевнула и подняла голову.

— Нормально все, — отозвался я, сев на кровати. — Сон не отпускает.

Я обернулся и посмотрел на девушку. Ее щечки порозовели, но прикрывать свое тело простыней она не стала.

— Спасибо, что не погнали, — проговорила она.

— Спасибо, что подлечила, — усмехнулся я, поднявшись, и начал искать одежду.

За окном послышались голоса, Дарья встрепенулась и начала собираться. Пока я умывался, девушка успела накрыть завтрак. Мы расстались на доброй ноте, всецело довольные друг другом.

Поглощая разогретые на чугунной сковородке фаршированные мясом блины и запивая их горячим чаем, я размышлял о дальнейших планах. За этим действием меня и застал Петрович:

— О, ожили, ваше благородие, — лыбясь, выдал старик и хотел уж было сесть за стол, да замер, вопросительно покосившись на меня.

Как-никак я официально его господин.

— Не стесняйся, старый, — хмыкнул я и пододвинул ему ближе сковородку. — Все как раньше.

Он широко улыбнулся, благодарно кивнул и взяв кружку, налил себе чая.

— Рад, что с вами все хорошо, — заявил Петрович, усевшись рядом и взяв блин. — А-то мы уж думали, отпевать придется.

— Чего? — не понял я. — Зачем вам петь?