— У тебя есть Дар, — сказал я. — И ты вкладываешь его в эти фигурки.

Мужчина посмотрел на меня, задержался на перстне.

— Редко кто это замечает.

— Сколько за медведя? — спросил я.

— Рубль. Но если не нужен, не бери из жалости. Мне это ни к чему.

— Я никого не жалею, — усмехнулся я. — Просто хорошая работа.

Мужчина взял банкноту и аккуратно завернул медведя в кусок ткани. Я заглянул в его Источник, активируя Руну Ощущения. Каналы были искривлены и изгажены. Это явно проклятие, и оно въелось глубоко, опутав всё его энергетическое тело тёмными нитями. Как он вообще живёт с такой грязью внутри себя? Многие бы от боли и мук слегли бы, а затем и вовсе быстро померли.

А этот Свят держится с достоинством.

Ничуть себя не жалеет.

— Ты ведь не просто резчик, — произнёс я негромко.

Его рука замерла над прилавком.

— С чего взял?

— Вижу. — Я указал на его грудь, туда, где под рубахой угадывались очертания шрамов. — На тебе проклятие. Тяжёлое прошлое?

Он медленно выпрямился в своей коляске. Единственный глаз сузился, в нём мелькнуло что-то опасное.

— А тебе какое дело? — Голос стал жёстче. — Пришёл посочувствовать?

— Свят! — донеслось откуда-то сбоку, от других прилавков. — Помощь нужна?

— Всё нормально! — отмахнулся Свят и снова повернулся ко мне. — Господин уже уходит. Ведь так?

— Остынь. — Я чуть смягчил голос. — Вижу ведь, что ты хороший человек. Плохие не смогут создать такое искусство. — Я повёл перед ним фигуркой медведя. — И за ту женщину заступился, и вчера… вчера во время Среза тоже кого-то выручал, верно?

Он не ответил, пытаясь просверлить мне голову своим единственным глазом.

— Я был там, — спокойно произнёс я. — Видел, как ты мать с ребёнком в укрытие загнал. Боевой опыт?

Святослав долго смотрел на меня. Потом медленно выдохнул, и что-то в его лице изменилось — полностью напряжение не ушло, но стало другим, без вражды.

— Бывший капитан имперской армии, — сказал он наконец. — Святослав Горцев. Позывной — Святогор. Воевал, пока не… — Он постучал по подлокотнику кресла. — В общем, всякое бывало. А в конце и это проклятие, как ты подметил. Источник начал умирать, а вместе с ним и органы, ноги отказали… Теперь вот.— Он обвёл взглядом свой прилавок и хмуро добавил: — Зверушек режу.

— Антон Северский, — представился я в ответ. — Зверушек пока не режу. Но кто знает, как жизнь повернётся.

Он едва заметно усмехнулся:

— Странный ты, Северский.

— Ладно, бывай, капитан. Думаю, ещё свидимся.

Сунув свёрток с медведем в карман, я двинулся дальше и вскоре добрался до нужной мне палатки, которая была закрыта вчера, и увидел её хозяйку.