И что вы думаете? Ровно через минут все так и произошло, как сказала Иванов.

— Ярослав Шереметьев против Михаила Ордынцева! — объявил Борис Ли

Я встал. Подтянул языки у моих кроссовок и шагнул к стеклянной стене.

— Будь осторожен, Ярослав! — сказала Анжелика.

— Спасибо, но это лучше бы пригодилось моему противнику, — ответил я обернувшись на голос француженки.

— Если что — бей в челюсть, — сказал Игорь.

— Спасибо! Сам не догадался бы, — усмехнулся я.

— И не давай ему дышать. — сказал Виктор

— Ребят, я вас услышал. Все будет в лучшем виде, не переживайте! — сказал я и вошёл за стекло.

Ордынцев уже ждал меня в октагоне. Он стоял, согнувшись, как зверь перед прыжком, готовый к своей смертельной атаке. Короткая стрижка, тяжёлый взгляд, руки сжаты в кулаки. На костяшках уже плясали искры. Он усиливал свои удары огнём, но держал его под контролем.

«Тот самый, из свиты Трегубова, — заметила Алиса. — Злой, обиженный и голодный до победы».

«Знаю! Вот только сегодня ему придется сново остаться голодным», — ответил я.

«Он будет атаковать грязно. Это точно не будет драка двух джентельменов по всем правилам», — предупредила меня девочка-призрак.

«Я не дам ему такой возможности!» — ответил я ей.

Судья поднял руку. В моей голове наступила абсолютная тишина. Только дыхание — моё, его, ещё чьё-то с трибун. Я чувствовал, как зал замер. Даже трибуны перестали дышать. Все хотели увидеть в турнире именно меня. Ещё бы, рекорд при поступлении, первые первокурсники, победившие сначала проекцию существа красного уровня, а потом и его самого. Обвинявшийся в убийстве одного студента и убивший в итоге другого. Да, я точно был местная знаменитость.

— Бой! — объявил Борис Ли, пока я был где-то в своих мыслях.

Ордынцев рванул с места быстрее, чем я ожидал. Его удар, обёрнутый и пламенем, прошёл в сантиметре от моего виска. Я почувствовал жар, но не отступил. Ушёл вниз, перекатился, вскочил снова на ноги. Моя рука уже горела — но не атаковала, только усиливала удар.

«А он достаточно быстрый, — сказала Алиса. — Но слишком уж дает волю эмоциям. Он не контролирует огонь».

«Ага, я тоже это сразу же заметил. По верной же атаке!» — ответил я.

Ордынцев пошёл в серию. Правый, левый, колено. Он молотил, не думая о защите, и я уклонялся, блокировал, отступал. Его огонь был горячим, но хаотичным. Он не управлял им, просто выпускал наружу.

«Сейчас, Ярик! — прошептала Алиса. — Он подустал и его защита заметно ослабла».

Я шагнул вперёд. Огонь сконцентрировался на моём кулаке — плотно, тяжело. Я ударил в момент, когда он занёс руку для новой атаки. Удар пришёлся в корпус. Ордынцев охнул, отступил на шаг, но не упал. Его лицо исказилось злостью.