— О жизни, — усмехнулся Виктор. — О нашим будущем. О том, как важно иногда слушать друзей и не наделать глупостей.
Я удивлен, но он хоть и завуалировано, но рассказала суть нашего разговора. В целом Виктор стал более открытым. Видимо, ему стало легче, после того, как он поделился со мной своей тайной.
— И что, наговорились? — спросила Настя, поднимая бровь.
— Вполне! — ответил я.
— А могли бы и нас позвать, — обиженно протянула Лиза. — Мы тоже хотим участвовать в мужских разговорах.
— Лиза, ты девушка! а вот меня позвать точно могли! — заметил Игорь.
— И что? Девушки тоже могут говорить о жизни и будущем, или вы так не считаете? — спросила она поднимая правую бровь.
— Могут, Елизавета! — согласился я. — В другой раз обязательно позовём тебя с нами.
Игорь открыл рот, чтобы задать новый вопрос, но в этот момент к нашему столу подошла Екатерина Витальевна. Вид у неё был озабоченный, но не строгий. Она держала в руках планшет с какими-то записям и очки — видимо, только что с какого-то совещания.
— Всем день добрый! — сказала она, обводя нас взглядом. — Зайдите в аудиторию существологии через десять минут. Нужно кое-что обсудить! Только не задерживайтесь, это важно.
— Что-то случилось, Екатерина Витальевна? — спросил я.
— Давайте позже, — ответила она уклончиво. — Придёте и все узнаете.
Куратор развернулась и ушла. Её шаги быстро затихли в пустеющей столовой академии воинов и аристократов.
Мы переглянулись.
— Что-то случилось? Как думаете? — спросила Настя.
— Не знаю… — ответил я. — Но, видимо, совсем скоро узнаем. Допивайте кофе и пойдем в аудитории.
Глава 5
Мы покинули столовую и уже через несколько минут зашли в аудиторию существологии. Я сразу почувствовал — что-то не так. Это не было похоже на какую-то обычную дружественную встречу. В центре аудитории, у профессорского стола, нас уже ждали знакомые лица.
Екатерина Витальевна стояла, скрестив руки на груди, лицо её было непроницаемо, как всегда, но я заметил, как она нервно перебирает пальцами край рукава. Жест, которого раньше за ней не замечал.
Моисей Абрамович сидел на краю стула, сложив руки на коленях, очки съехали на кончик носа, и он то и дело поправлял их, будто это могло помочь ему собраться с мыслями.
В аудитории был ещё и сам ректор Павел Сергеевич Яковлев. Он стоял у окна, спиной к нам, глядя на залитый солнцем парк, где прогуливались студенты академии в ожидании занятий. Он стоял так неподвижно, что казался частью интерьера аудитории.
— День добрый, уважаемые преподаватели, — сказал я, когда все зашли, и мой голос прозвучал громко в этой неестественной тишине. — Вы нас вызывали?