— И что ты будешь делать? Чем займешься? — спросил его ректор.

— Уеду в родовое имение в Тульскую губернию. Отец умер, мать одна осталась. Ей нужна помощь. Займусь хозяйством… — ответил Шереметев без какого-то энтузиазма.

— Ты хоронишь себя, Иван. Ты боевой маг! Ну какое хозяйство? Через двадцать лет ты будешь в полуразрушенном доме, потеряв смысл жизни, вспоминать мои слова! — сказала Павел Сергеевич.

— Но зато там я найду покой… — сказал Иван и направился к двери.

— А если я не отпущу? — голос ректора звучал уже твёрже.

Иван остановился и медленно повернулся.

— Тогда я уйду без документов и всего остального! Но я точно сегодня отсюда уйду. Официально или нет, мне все равно! — твердо заявил Иван.

Ректор посмотрел на него тяжелым взглядом. Потом махнул рукой и сказал:

— Иди, Ваня, я тебя отпускаю… Но запомни: академия всегда будет ждать тебя. Твоё место здесь!

Иван кивнул ему и вышел из кабинета.

* * *

Наше время.

Академия воинов и аристократов.

Аудитория существологии.

Я сидел на жёстком деревянной лавочке рядом с моими друзьями, чувствуя, как пальцы Анжелики сжимают мою руку под столом. В голове крутились картины, которые только что описали профессора, и я никак не мог от них избавиться. Тая, летящая в портал. Тимур Русланович, кричащий, бьющийся в руках отца. Иван, стоящий на краю поляны и смотрящий, как исчезает его друг.

«Алиса… — позвал я мысленно свою призрачную подругу. — Ты тоже поняла, для чего я нужен Ахметову?»

Она ответила не сразу. Будто собиралась с мыслями.

«Да, Ярик… — голос её звучал тихо, без обычной игривости. — Похоже, у него совсем крыша поехала в тот момент на поляне. Тая для него была не просто подругой по отряду. Судя по тому, как он кричал, как рвался в портал… это была его первая любовь. Такая, которая с годами не угасает, а превращается в безумие. Он считает, что она не умерла. Что она попала в другой мир — или в НЕЧТО, как ты называешь то место, где был до этого тела и в его голове, как язык живет одна мысль… Он хочет её спасти».

«Ох, Алиса!» — мысленно выдохнул я.

— То есть их банально подвело то, что люди думали больше о тщеславии, а не о том, как действовать одной командой? — спросила Елизавета, нарушая затянувшееся молчание.

В её голосе слышалась горечь. Она всегда была одной из самых рациональных из нас, но сейчас даже её голос слегка дрожал.

— Именно, — Екатерина Витальевна подняла голову, и я увидел, как блестят её глаза. Слезы? Или отсвет ламп? — Когда мы пошли добивать монстра, каждый думал о славе, о кристаллах, о том, что скажут в академии. Никто не думал о том, что мы уже на пределе… Кроме Ивана… Никто не слушал командира.