- То есть, до Риммы не дотянуться? – прямо спрашиваю я.

- Не в этот раз. Будь осторожна. – Отец вздыхает и прощается.

Я проверяю почту, соцсети и убираю мобильник в карман. Поворачиваюсь и наталкиваюсь взглядом на гостя.

Евгений стоит у входа в кухню, прислонившись плечом к дверному косяку и смотрит внимательно, с таким прищуром, словно он генерал, а я - провинившийся новобранец.

- Соглядатаи? – спрашивает он, и мне становится ясна причина недовольства его превосходительства.

Решаю ничего не объяснять, - а вот нечего подслушивать!

- Женя, отец сказал, что Ане светит психушка. Это ужасно! У нее большой срок, что будет с ребенком?

В черных глазах мелькнул гнев. Юрист рвано выдохнул через ноздри, гася вспышку и подчеркнуто бесстрастно поинтересовался:

- Даяна, ты притворяешься? Зачем?

- В чем притворяюсь? – опешила я.

- В глупости. Эта женщина тебе угрожала два месяца подряд. Сегодня она на тебя напала. Если бы не предусмотрительность твоего отца и не мое вмешательство, ты сейчас лежала бы в реанимации с сожженным лицом и слепая. Навсегда, до конца жизни. Ты это понимаешь? И ты сейчас беспокоишься о ней и чужом ребенке, прижитом от твоего бывшего мужа бесстыжей девкой? Это или лицемерное святошество, или беспросветная глупость, или такой тонкий расчет, что даже мне невидим! Как ты говорила, мне некомфортно, когда я что-то не понимаю. Объясни!

Голодный мужчина – злой мужчина.

- Сначала поешь.

Я ставлю на стол тарелку с двойным бифштексом, яйцом, а на гарнир – разогретый в микроволновке овощной микс. Раскладываю приборы. Для себя сервируюа порцию поменьше. Засыпаю зерна в кофеварку и клацаю клавишу. Хорошо, что Евгений, как и я, предпочитает черный эспрессо, потому что молоко и сливки закончились.

Пока хлопотала – думала, что же ответить? Он прав, желание помочь предательнице – иррационально. Никто этого не поймет, кроме святых и блаженных, а я такой, конечно, не была.

И только убрав посуду в посудомойку и запустив машину, я за чашкой кофе продолжаю разговор.

- Ты хочешь знать, что мной движет… Хорошо, я скажу. Даже если тебе это не понравится, а это вряд ли понравится нормальным людям.

Он вскидывает бровь, показывая, что крайне заинтригован. Я вздыхаю. Тяжело признаваться кому-то, кроме самой себя, что я - та еще бесчеловечная и продуманная сволочь…

- Понимаешь, Женя… Мне мало того наказания, которое суд назначил моему бывшему. Не говоря уже о том, что Аня осталась в стороне. Это всего лишь уголовщина, его судили за нападение на меня, как будут судить бывшую подругу. Это другое, понимаешь? Их никто не накажет за предательство. Они оба меня предали, обманули мое доверие. Они три года лгали в глаза, смеялись надо мной, растаптывали мою жизнь. Я… я перестала чувствовать себя женщиной. Я начала бояться мужчин, бояться отношений, бояться нового предательства. Та любящая, доверчивая, светлая и наивная Даяна Верховская, которая жила три года назад, год назад, даже три месяца назад – умерла. Ее невозможно воскресить…