- Даяна…
- Нет, послушай, - снова останавливаю я. – Ты же хотел узнать мои мотивы? Так вот. Я не могу сама заставить их почувствовать ту бездну, в которой я оказалась. Но я знаю, кто сможет сделать это за меня. Их сын. Мне нужно, чтобы Аня благополучно родила. Ребенок станет моей местью.
В расширившихся от изумления глазах юриста мелькает что-то вроде ужаса. Я даже догадываюсь, о чем он думает: может, это не Аню, а меня надо запереть в психушке?
- Ты не пожалеешь ребенка? – Евгений быстро берет себя в руки, и его вопрос звучит почти равнодушно.
- Я его усыновлю и воспитаю. Это мой ребенок. Мой неслучившийся сын от брака с тем, кого я когда-то любила. Им он не нужен, они оба хотели его убить. Конечно, если в Ане вдруг проснется материнский инстинкт, сделать это будет не просто…
- Даяна, ты готова положить всю свою жизнь на месть? Ты говорила с психологом об этом?
Я молча отвожу глаза. Отец, конечно, купил мне несколько сеансов психологической помощи после развода, но… конечно, нет. До сегодняшнего дня никому не могла сказать о своих мыслях.
- Ясно, - вздыхает мой телохранитель. – А с отцом?
- Ему мало своих проблем? Нет. И ты не скажешь. Ты же не собираешься тоже меня предать? – прищуриваюсь я.
Черные глаза юриста становятся честными-честными. Конечно, он найдет способ сообщить папе, что его дочь двинулась крышей. Но… может, я потому и разоткровенничалась, что Евгений все-таки не совсем посторонний, а входит в круг доверенных лиц?
- Не скажу, обещаю, - произносит он. – Но буду настаивать, чтобы ты сама поговорила с Велимиром Степановичем.
- Потом как-нибудь, - отмахиваюсь я.
- Даяна, ребенок – это очень серьезный шаг.
- Она откажется от него, вот увидишь. И куда его? В приют?
- Даже если. Это не твоя проблема. Взваливать на себя такое бремя незамужней молодой женщине – это слишком опрометчиво. Ты всерьез собираешься воспитывать чужого ребенка? У тебя больше не будет ни учебы, ни карьеры, ни личной жизни!
Я пожимаю плечами:
- Возможно. Женя, еще неизвестно, доживет ли Аня до родов с ее-то истериками. Неизвестно, сможет ли она родить. И неизвестно, сможет ли она отказаться от малыша. Я же не буду отбирать силой сына у любящей матери.
- Хорошо. Я понял. Ты отчаялась и не видишь иного способа. Но послушай, Дая, как это вижу я. Вместо предполагаемой «мести» ты собираешься окончательно раздавить себя, пожертвовать им всю свою жизнь. Эти двое только обрадуются, когда выйдут на свободу, что никакой обузы, никаких обязанностей, жизнь с чистого листа. Лёва снова найдет богатую… наследницу.