Он пережил предательство когда-то любимой женщины, а теперь и ее смерть. Он мечтал о счастье, хватался за обломки, пытаясь склеить свою жизнь, но обломки оказались трухой. Как и моя жизнь.
И, кажется, я только что увидела его настоящим.
Он возвращается с папкой в руках, берет с тумбы зип-пакет с билетами и кладет сверху.
– Завтра в девять, – говорит он, протягивая бумаги. – Я буду вовремя.
– Женя... – Я беру документы и касаюсь его руки. – Ты как?
– Буду, – повторяет он. – Я уже в норме. Прости, что ты увидела меня таким… слабым.
Спасибо, что я увидела тебя таким… человечным.
Я киваю и прощаюсь.
Спускаюсь к машине, где меня ждёт взволнованный дядя Паша.
– Живой? – спрашивает он.
– Живой, – отвечаю я. – Завтра будет в норме.
Дядя Паша хмурится, ворчит:
– Никогда бы не подумал, что Женька будет так страдать по той силиконовой вобле, царствие ей небесное. Господи, прости.
Он размашисто крестится и поворачивает ключ зажигания.