- Благодарю, но откажусь.
Он не пьет кофе, предпочитает чаи с особыми травами, но рецепт держит в секрете. У него в баре авто всегда есть термос с настоем. Но правила вежливости надо соблюдать, потому я снова предлагаю:
- Завтрак? Могу предложить ягодный фреш и блинчики с творогом.
- Я позавтракал.
- Тогда едем в универ.
Рутинный разговор, каждый раз одно и то же, только меню разное. Но я чувствую, что ему нравится эта традиция. Так почему бы не порадовать человека?
Он идет к лифту и я, заперев дверь, следую за ним.
Дверь лифта распахивается. Внутри кто-то есть.
Резкий рывок за руку. Я ничего не успеваю сообразить, как оказываюсь за спиной Евгения.
Приподнимаюсь на цыпочки и выглядываю из-за его широкого плеча.
Из кабинки лифта, едва не сбивая Евгения с ног вылетает какая-то растрепанная полная женщина.
Евгений подталкивает меня к открытым створкам, но в этот момент женщина оглядывается и кричит:
- Ты!
И я с ужасом узнаю в этом неопрятном существе бывшую подругу Аню, вторую любовницу моего благоневерного.
Ее волосы, когда-то перекрашенные в траурный черный, висят жирными неопрятными сосульками. Капюшон наполовину отстегнулся, словно молодую женщину кто-то пытался сзади схватить за одежду, но она вырвалась и забыла ее поправить. Ее пуховик расстегнут, открывая округлившийся живот. Шестой или седьмой месяц? – пытаюсь я вспомнить.
Но как Аня меня нашла? После развода я продала квартиру и переехала на съемную: на покупку новой не хватало после того, как я половину положила на отдельный счет – для Лёвы или его сына. Всё-таки совместно нажитое имущество, хотя и оформлено на меня, и вообще подарок отца на нашу свадьбу. И от помощи папы на этот раз отказалась.
Аня не могла знать мой новый адрес, если только не выследила.
- Что случилось, Аня? – я пытаюсь выйти из-за спины Евгения, но он выставил руку и не дает шагнуть.
- Ненавижу тебя! Ты никогда не любила Лёву, иначе бы не упекла его в тюрьму! Зачем ты отняла его у меня? Стерва! – кричит эта ненормальная. Вздергивает руку, распыляет что-то из баллона и одновременно второй рукой выплескивает из стеклянной банки какую-то жидкость.
Дальнейшее словно в замедленной съемке.
Евгений сгребает меня в охапку и отпрыгивает, натягивает мой шарф мне на нос и молча, стараясь не дышать, толкает меня в открытую кабинку лифта. Я только и успеваю заметить его сузившиеся, холодные глаза. Лифт тут же закрывается, словно только и ждал, как божок подношения.
Я закашливаюсь до слез, - хватило глотка отравленного воздуха, - даже не могу нажать на кнопку открытия дверей.