Глаза невыносимо щиплет. Голова кружится. Падаю. И попадаю рукой на пульт, задевая какую-то кнопку.

Лифт начинает двигаться. Я пытаюсь остановить. Там остался Женя! С этой бешеной сукой! Беременной! Если он ее ударит, она его засудит!

Слезы текут рекой. Кашляя и всхлипывая, я вытаскиваю телефон и набираю дядю Пашу.

Папин личный шофер и охранник (хотя в последнее время чаще мой) мгновенно откликается:

- На связи, Принцесса.

Захлебываясь приступами кашля, я кричу:

- Напала Анька! С химией! В подъезде!

- Понял. Еду. Срочно промой нос и рот. У тебя в машине всегда есть вода. Не вздумай возвращаться на этаж, Женя без тебя справится, поверь. Аккуратно повяжет, не переживай. Это его работа.

- Папе не говори, у него сердце больное. Мы сами разберемся.

Отбой.

Услышал ли дядя Паша мою просьбу?

Каким-то чудом добираюсь до первого этажа.

Почти ничего не видя из-за неудержимых слёз, бегу к машине, на ощупь достаю из сетки на сиденье воду, промываю глаза и полощу рот. Нос промыть сложнее, вообще невозможно, я вся мокрая. И надо оставить воды для Жени. Шарф, пропахший перцовой дрянью, стаскиваю и бросаю на снег.

Придя в себя, натягиваю капюшон и оглядываюсь на подъезд.

Дверь распахивается, и выходят трое. Расхристанная, красная, как маковое поле, рыдающая Аня. Связанная собственным шарфом.

За ней – какой-то парень с разбитым носом и заведенными за спину руками.

И позади них, крепко удерживая незнакомого парня в полусогнутом положении, – Евгений.

Я впиваюсь взглядом в юриста. Глаза у него тоже красные, на скуле свежая ссадина, из глаз и носа бежит слизь, стекая по подбородку, но он невозмутим, как киношный Джеймс Бонд.

Слышу за спиной визг тормозов: это подлетел дядя Паша на своем черном джипе. Выскакивает, мельком оценивает мое состояние, одобрительно кивает и бежит к Евгению. Перехватывает у него ноющего незнакомца и так же, не давая выпрямиться, волочет к своей машине. За ним семенит Анька, рыдая:

- Куда вы его тащите, изверги! Лю-у-ди! Убивают!

- В больницу, придурки! – рычит дядя Паша. – Какой газ был в баллоне?

- Это она! Она нас траванула! – Аня тычет рукой в мою сторону.

- Заткнись, Аня, - устало говорю я. Протягиваю Евгению ополовиненную бутылку и пачку бумажных салфеток.

Он благодарно кивает и проделывает те же процедуры, что и я недавно, только так ловко, словно не первый раз. И нос прочищает, просто налив воды в горсть и втянув сначала одной ноздрей, потом второй.

Смотреть на это познавательно, но нетактично, и я отворачиваюсь.

Но краем глаза замечаю такую деталь, что немедленно разворачиваюсь и даже приседаю на корточки, чтобы разглядеть получше.