Как приливная волна откатывается назад, ударившись о гранит набережной, так и горцы отхлынули, теряя раненых и убитых и спотыкаясь о трупы. Скатывались в ров и отступали дальше к лесу. Воспользовались тем, что из амбразур никто не стрелял. Лишь на Кавалер батарее еще кипела схватка. Какой-то здоровенный возчик действовал оглоблей, повергая на землю противника. Только кости трещали. Кровь заливала заряды, сложенные аккуратной горкой. Артиллеристы отмахивались банниками и бебутами и несли основные потери.

Вася ворвался на батарею, расшвыривая нападавших. Его изорванный в лесу бешмет был залит кровью. Вражеской, а не Васиной. Он действовал в самой гуще, но не получил и царапины. Боевая ярость вела его и хранила.

Ожил единорог на левом фланге, на Богатырской батарее. Его прислуга смогла развернуть пушку так, чтобы угостить отступающих горцев напоследок чугунным горохом. Тридцать картечин многих смертельно перепятнали.

Черкес огромного роста прорвался через батарейцев и кинулся с занесенной шашкой на капитана. Офицер не успевал защититься. Но Вася не растерялся. Ткнул черкеса штыком под колено. Когда он завалился, добил ударом в затылок. Тут же развернулся, чтобы продолжить бой. Но все враги закончились. Батарею отбили.

— Здоров ты воевать! — буркнул ему в спину тяжело дышавший капитан, заряжая свой пистолет.

— Сдается мне, Николай Константинович, — добавил подпоручик, баюкая прострелянную руку, — вы сегодня обзавелись новым солдатом.

— А скольких потеряли⁈ — возмутился Лико.

— Так работа у нас такая, господин капитан. За царя и отечество умирать.

Солдаты уже вели огонь из амбразур. Горцы в панике отступали. Крепость устояла. Над валами, усеянными трупами, грянуло молодецкое «Ура!»

— Чего не стреляешь? — спросили Васю.

— Заряжать не умею, — честно признался Милов.

— Так ты же черкеса с колена уложил. Никогда такого не видел, — восхищенно заметил подбежавший к Васе Архип Осипов.

— Стреляю неплохо, — нескромно отозвался Милов. — Заряжать не приучен. Пока. Давай ты мне сам будешь заряжать. А я буду стрелять.

— Архип! — представился Осипов.

— Василий! — ответил Милов и забрал заряженное ружье у солдата, отдав ему свое.

Он прилег на бруствер, а не высунул ружье, как остальные солдаты, в амбразуру. Наметил цель: ползавшего у подножья возвышенности раненного черкеса, собиравшего оружие. Снял его метким выстрелом.

— Вот так! Знай наших!

Стоявший рядом комендант Лико удивленно присвистнул.

— Странные у тебя навыки, беглец. После боя поговорим.

Сражение еще не было закончено, но перестрелка постепенно стихала. Горцы, осознав, что в толпе они — прекрасная цель для русской дальней картечи, рассредотачивались. Занимали укрытия на возвышенности и вели беспокоящий огонь. Но всем уже было очевидно: повторного штурма не будет. Слишком многие полегли в попытке отомстить за мастера Исмал-ока.