— Там в Константинополе, солнце моё, живёт твой старший брат Георгий, которого я обязательно навещу! И всё про нас расскажу! Ты об этом хотела попросить?

Вместо ответа Тамара поцеловала меня.

— Спасибо, любимый. Просто…

— Просто мы должны решить эту проблему. Потому что это наша семья. Потому что это мучает тебя. Я не могу гарантировать тебе, что все получится. Но обещаю, что буду биться за семью до последнего. Чтобы ты, моя царица, была спокойна!

Тамара уже улыбалась.

— Умный муж? — усмехнулся я.

— И красивый! — Тома опять принялась наглаживать мою грудь.

Все-таки женщины фанатеют от военной формы, как ни крути!

И не только женщины! Проскурин, примчавший в Крым меня проводить, просветил, что моя форма — лучшие в мире доспехи от карающей руки турецкого правосудия! Турки придерживались странной системы. Не желая конфликтовать с великими европейскими державами, они как бы не замечали иностранцев. А то, чего нет, суду не подвластно! В итоге, европейцы получали своего рода экстерриториальность. Гражданский европейский наряд уже был своего рода защитой. Мундир русского офицера — защитой непробиваемой. Пока я был в нем, мне можно было не волноваться о розыскном деле, заведенным на грека Косту Варвакиса.

— Береги себя, мой поручик! — напутствовала меня жена. На пристань не пошла. Осталась в доме у Марии, чтобы не лить прилюдно слезы. Сестра с лихвой это сделала за нее.

… Весенний Стамбул встретил наш корабль флотилией каиков. Снова подивился отсутствию паспортного контроля и толпе оборванцев, мечтавших донести наш багаж на Перскую улицу. И тысячам фесок с синими кистями! Султан затеял свои реформы Танзимата, начав с головных уборов, как царь Петр, с которым часто сравнивали турецкого владыку, с боярских бород. Чалму оставили одним улемам. Исчезли с улиц Стамбула и с голов его жителей не только разнообразие форм и расцветок тканей со всего мира — английской кисеи или благородного кашемира — но и огромные колпаки из овчины армянских купцов и прочая экзотика Востока. Одни евреи еще держались за свои ермолки.

Мой путь лежал в русское посольство, к Фонтону. Нужно было доложиться по прибытии начальству. И приступить к операции по воле Государя.

Поручение царя — миссия неотложная, но кое-что другое мне хотелось сделать в первую очередь в районе Перы. Маленькое, но крайне важное для меня семейное дело. Найти в грузинском квартале Георгия Саларидзе и попытаться решить проблему с братьями Тамары. За мыслями о предстоящем непростом семейном разговоре, сам не заметил, как добрался до Посольства. Оно пылило стройкой основного здания-дворца и сверкало новенькими, уже достроенными флигелями. В подвале одного из них обитал главный резидент русской разведки.