В Симферополе меня ждала изрядная сатисфакция за понесенные страдания. Причем, от транспортной компании. Еще на Рождество Умут и Мария торжественно мне вернули три акции и наказали непременно навестить главную контору, что я и сделал. Крымское общество дилижансов решило выплатить мне годовые дивиденды. 380 рублей на одну акцию![2] За полтора с лишком года набежало почти две тысячи.

Вместе с пенсией от царя и подгоном от зятя на круг выходило очень недурно. Мне еще полагалось офицерское жалованье — 700 рублей грязными как поручику. Правда, до них еще нужно было как-то добраться. Но какие наши годы⁈ Жену я, по моему разумению, обеспечил с лихвой! Пришла пора подумать о долгосрочных вложениях.

Все бы хорошо, но над ЮБК витала тень смерти. В январе умерла княгиня Голицына. Наследница Юлия подтвердила все свои обязательства перед нашей семьей. Ей было не до нас. Открывшиеся денежные перспективы вдохновляли! «Новому свету» грозила нешуточная опасность.

Навещавший в имении дам — Собяньская все еще жила во флигеле — граф де Витт выглядел, что краше в гроб кладут. Его постоянно мучил кашель. Собирался в Европу на лечение. Вызвал меня в сад «Нового света». Расспросил о последних проделках Косты Оливийского. Довольно похмыкал.

— Чувствую, дни мои сочтены. И некому дела передать. Не осталось орлов в разведке[3]. Разве что Бенкендорф… Помнишь мое предупреждение о недопустимости в нашей работе душевных терзаний? Уверен, еще не раз столкнешься. Действуй без колебаний! Всегда иди до конца!

Так я и не понял его напутствий. И голову себе забивать не стал. Куда более меня волновали наши семейные дела. Пришла пора как-то определиться с нашими перспективами. А посему выдал жене такое домашнее задание на время моего отсутствия:

— Ты просила меня подумать о нашем будущем. Деньги у нас есть. Немалые деньги. Решай, Тамара, пока я буду в Туретчине прохлаждаться, чего ты хочешь? Как нам устроить в дальнейшем нашу жизнь? Где будет наш дом? — попросил я супругу перед отъездом в Стамбул на корабле Умута. Идеальный вариант добраться до султанской столицы!

Моя царица серьезно кивнула, пряча в складках платьях традиционную бутылочку с недопитым мною вином. Она любовно гладила мою грудь, прикрытую новеньким кителем, пошитым в Петербурге за немалые деньги.

— Любимый! — Тома остановила движение руки…

— Что, душа моя?

— Там, в Константинополе… — Тамара опустила глаза, никак не могла продолжить.

Я понимал причины её замешательства. Для картвелов родственные узы — это святое. Как ни хорохорилась Тамара, как ни ругалась на братьев в деревне, уверен, это мучило бы ее всю оставшуюся жизнь. Быть может, Георгий из Стамбула окажется не таким маймуном, как его брат Ваня из Вани?