— Какая разница, кому еще этот каброн должен, если я уже пришел за своим! Я слышал, ты продаешь лоурайдер. Отдашь бабками с продажи. Симон? Или сколько там у тебя сейчас есть? Иначе… да ты понимаешь, пацан.

Я понимаю, что я идиот. Нельзя было показывать в этом районе, что у меня водятся хоть какие-то деньги. Сразу налетели шакалы, желающие откусить с невеликих заработков.

— Я понимаю, что меня начнут считать левасом, с которого легко получить деньги, просто придя и сказав, что Гектор был должен. А потому мне нужно подтверждение.

— То есть ты меня кидалой назвал, сопляк? Десять кусков Гектора никуда не делись, но теперь ты сам за борзость мне должен. Три штуки!

— Елена, возьми телефон и позвони Торрито или Буррито, пока мы с Дюке сторожим дона Папито. Нас тут нагло разводят.

Иначе неясно, откуда такое нежелание дать нам свидетельства долга. Да и какой-то он дерганый, а зрачки — расширенные. Вполне возможно, под веществами, которые в приличном обществе даже упоминать не рекомендуется.

— Вот вы как, да? Пожалеете еще, что связались! Втрое заплатите! С дороги, мелкий каброн, и шавку подержи!

Мужик оттер меня плечом от выхода, стараясь при том быть подальше от зубастой пасти Дюке. Пендехо! Очень хотелось все же отпустить питбуля, чтобы тот откусил бабосо задницу или хотя бы хуэвос, но, во-первых, у того пистолет. Во-вторых, любая эскалация до эмансипации приведет меня в распределитель и детдом.

— Зачем ты вообще его впустила? — спросил у Елены.

— Он сказал, что у него новости от Гектора. Тобалито, я такая дура!!! — и разрыдалась, обняв меня.

Как бы арендный смокинг потекшей тушью не испачкала. Миссис Ким за него такой долг выставить попытается, что никаких будущих миллиардов для покрытия не хватит. У меня и самого ноги от стресса ватными сделались.

На негнущихся дошел до телефона и нашел в своем блокнотике номер Торрито, который тот оставлял, когда заходил в Аркадию.

— Ке паса? — спросил знакомый грубоватый голос.

— Сэр, добрый вечер. Это Кристобаль, брат Гектора. Нам с Еленой тут попытались предъявить долг в десять тысяч.

На пару секунд в трубке повисла тяжелая тишина. Слышно было только, как на заднем фоне играет любимая чоло слащавая музыка и кто-то громко смеется. А затем Торрито взорвался.

— Какие еще, к черту, десять кусков⁈ — гаркнул он так, что мне пришлось трубку от уха отодвинуть. — Орале, пацан! Гектор ни одному живому каброну не должен таких бабок!

— Я так и подумал, а потому выгнал этого Папито. Так он себя назвал.

Щелк! Я вспомнил, очень несвоевременно и не к месту, одноименную песню московской группы «Stoner train», выступающей в жанре на стыке панк-рока, кантри и металла. Отчасти пародийное творчество, но пара их композиций у меня в плейлисте застряла. Для Эдди с его кантри-бэкграундом идеально подойдет.