— Скорее всего.

Еще вчера я бы ответил решительное «да», но сегодня пара тысяч баксов за патент начала казаться мне аргументом. И моё согласие прозвучало неуверенным. Хотя… не корову проигрываю. Если получится, то лицензирование интросорта, использующего сразу три вида сортировки, сможет меня долго еще кормить. Или нет. Патентный троллинг — штука мерзкая, да еще и желающие через суд доказать, что речь идет об алгоритме, наверняка найдутся.

— Тогда готовь документацию, пацан. Миссис Флорес, нам пора. Агент по недвижимости пообещал показать нам дом, подходящий и как жилище, и как рабочее место.

Глория, о чем-то тихонько болталавшая с Линдой, кивнула и «Больцман и Флорес» уехали.

И, несмотря на то, что меня вроде как отпустило, я сел в лоурайдер и поехал в универсисет — в гости к Аластеру Кроуфорду, прихватив текст «Мы выпьем кровь», дабы порадовать старика.

Принял доктор литературы меня почти сразу, едва Селеста доложила, кто хочет его видеть.

— Я слышал, вы записались на занятия к Джулиану Макмахону. Я очень далек от его нынешнего курса, но вам будет полезным узнать разные стороны творчества, — начал беседу профессор. — В ранние годы Джулиан писал отличные театральные пьесы, пока не увлекся кинематографом.

— Он называл вас своим другом, сэр.

— Так и есть. Я оказал его таланту некоторую протекцию и помог устроиться на кафедре.

— Не взглянете на мои новые стихи? Не перебарщиваю ли я с поднятыми темами?

Профессор вчитался. Поначалу с легким скепсисом, но постепенно выражение лица менялось, а брови ползли вверх.

— Вижу, вы развернулись от южной готики в сторону классики Брэма Стокера. Это чистейший готический ужас на стыке божественного и инфернального! — воскликнул он. — Это Данте, спускающийся в Бездну, это падение Люцифера у Милтона! Аллюзии на крестовые походы — это же гениальная игра с теологическим концептом транссубстанциации!

Мне прямо неловко стало. Я в ворованной песне никакой транс… чего-то там не замечал. Да сомневаюсь, что и сами Повервульф вкладывали в крутую композицию о вампирах что-то сильно большее. Хотя, может быть, и ошибаюсь. Очень многие музыканты получили отличное гуманитарное образование.

— И вы отдадите прекрасную готическую поэму вашим друзьям рокерам, юноша? — с укоризной взглянул на меня профессор.

— Уже отдал, сэр. Извините, но я писал текст специально для них. Вам стоит познакомиться с ребятами. Но вообще-то я по иному поводу. Академическая среда ведь компактна. Что скажете о докторе Брендоне Стерлинге? У меня с ним наметились трения.

— Поэтам вроде вас нечего делать в технарском болоте, мальчик мой. Зачем вы растрачиваете себя на бездушные железки, обладая литературным даром? Публично критиковать коллегу — верх неэтичности. Однако я сообщу вам немного общеизвестных фактов — существует отдельная порода академиков, которым важна не чистая наука, а денежные гранты. В технологической среде такие встречаются чаще всего. У мистера Стерлинга с Беркли пожизненный контракт и университетская бюрократия будет защищать его до последнего. Воздержитесь от любых споров с ним. Ни одна жалоба от человека без академического статуса не возымеет действия. Пишите лучше стихи.