Воздух вокруг мгновенно изменился. Мороз стал острее, тяжелее, почти нестерпимее, и Роман инстинктивно вжался в скалу, хотя понимал, что это не спасёт его, если статуя обратит взгляд в его сторону. Он смотрел не мигая, не в силах отвести глаз от страшной сцены.

Музыкант застыл. Сначала это выглядело так, будто он просто замешкался от ужаса, но уже через миг стало ясно, что дело не в этом. Его руки перестали двигаться, пальцы сжались на флейте, а лицо превратилось в неподвижную маску потрясения.

Лёд начал подниматься по его телу. Сначала тонкая белёсая корка легла на кисти рук и край рукава. Потом мороз стремительно пополз выше — к плечам, к шее, к лицу.

Это происходило не мгновенно, но так быстро, что человек не успел даже вскрикнуть. Через несколько секунд он уже стоял неподвижно, целиком покрытый ледяной коркой, словно его превратили в безмолвное изваяние. Ещё миг — и он перестал быть человеком, став частью этой беспощадной каменно-ледяной земли.

Но и это было не концом.

Из воды поднялась рука. Огромная, тяжёлая, каменная, она возникла из морской тьмы так, словно всегда скрывалась там, под чёрной поверхностью фьорда. Потоки воды стекали по ней вниз, а в её медленном движении было что-то особенно ужасающее — не ярость, а неотвратимость.

Рука протянулась к застывшей фигуре. Она сомкнулась вокруг неё без усилия, как будто сжимала не человека, а хрупкую игрушку. Лёд сухо треснул, и этот короткий звук прозвучал тише, чем дыхание ветра.

В следующее мгновение каменная ладонь потянула жертву вниз. Ледяная фигура исчезла в чёрной воде без сопротивления, и волны сомкнулись над ней так быстро, словно её никогда и не существовало. На поверхности фьорда осталась только тьма, чуть дрогнувшая и снова ставшая гладкой.

Звук исчез. Движение исчезло. Всё вокруг снова стало неподвижным, и статуя замерла в прежнем безмолвии, будто ничего не произошло.

Роман продолжал сидеть в своём укрытии, не шевелясь и почти не дыша. Сердце колотилось так сильно, что ему казалось: этот стук должен быть слышен всему острову. Но вокруг царила абсолютная тишина, и именно она пугала сильнее всего.

Эта тишина была полной и тяжёлой. В ней не осталось ни эха рёва, ни всплеска воды, ни следа чужой борьбы. Она была такой окончательной, что от неё становилось страшнее, чем от самого увиденного.

И в этой тишине Роман понял главное. Музыка на этом острове была не просто ключом. Она была испытанием, и ошибка здесь стоила жизни.

Здравствуйте, дорогие читатели! 👋 Буду рад видеть Вас на моей страничке. Здесь Вы сможете поближе познакомиться с моим творчеством. 🎨Подпишитесь на меня!