— Так долго… никто… не плакал вместе со мной…
Роман на мгновение замер, но не опустил смычок. Он понял, что это испытание не силы и не мастерства, а способности чувствовать, и впервые был близок к тому, чтобы пройти его. Музыка продолжала звучать, и с каждым звуком лицо статуи менялось всё сильнее, словно камень уступал тому, что возвращалось к жизни.
Внезапно раздался грохот, глубокий и тяжёлый, и остров содрогнулся. Роман едва удержался на ногах, но не остановился, потому что знал — сейчас нельзя прерывать начатое. Каменная хранительница медленно подняла руки, сложенные перед ней, и начала разводить их в стороны, и в этот момент стало ясно, что это не просто движение.
Это были врата.
Когда они раскрылись, за ними открылся проход, уходящий внутрь горы, и из него исходил свет — не холодный и не ледяной, а золотой и тёплый. Этот свет был настолько чужд всему, что окружало остров, что казался невозможным, и именно поэтому он притягивал сильнее всего, становясь обещанием, которого Роман ждал с самого начала.
Музыка постепенно затихла, и Роман медленно опустил смычок. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на открывшийся проход, понимая, что впервые сделал правильный шаг и что путь, который вёл его сюда, наконец начал раскрываться перед ним.
Глава 10 Вечная оттепель
Внутри всё оказалось иным. Роман ожидал увидеть холодную пещеру, тёмную и пустую, но перед ним открылся мир, который невозможно было сравнить ни с чем из прежней жизни. Пространство было похоже на огромный сад, застывший во времени, словно сама реальность остановилась, чтобы сохранить эту красоту нетронутой. Всё вокруг было создано изо льда, но этот лёд не казался мёртвым — он был прозрачным, живым, наполненным мягким внутренним светом, будто в нём текла скрытая энергия. Стены, колонны и своды переливались, как кристаллы, отражая золотистые отблески, которые рождались не снаружи, а из самой глубины этого странного мира.
В центре этого безмолвного пространства возвышался трон, не как отдельный предмет, а как продолжение самой земли. Лёд в нём казался текучим, словно вода, остановленная в движении, и в этом сочетании неподвижности и жизни было что-то завораживающее. На этом троне сидела София. Её волосы были единственным огнём в этом холодном мире, мягко светясь и притягивая взгляд, словно в них сосредоточился весь тёплый свет, которого не могло быть здесь. Её зелёное платье казалось живым, его глубокий цвет выделялся среди кристального сияния, и, когда она подняла взгляд на Романа, в её глазах не осталось ни расстояния, ни холода, ни той отстранённости, что разделяла их раньше.