Петергоф значительно ближе к Ленинграду, чем Москва. От Москвы до Ленинграда часов 6–8 езды, а от Петергофа часа полтора. Поэтому я рад, что Вы вернулись в Петергоф. Когда Вы жили в Москве, я Вас не ждал, потому что от Москвы до Ленинграда очень далеко, часов 6–8 езды поездом, а из Петергофа значительно ближе, всего часа полтора или два, поэтому я Вас жду, Т. Н. и Вас. И Лидия Семёновна ждет Т. Н. и Вас, потому что теперь Вы живете не в Москве, от которой до нас далеко, часов 6–8 езды на чугунке ‹…›, а от Петергофа до Ленинграда значительно ближе, всего полтора-два часа езды. И Тимофей ждет Вас. Когда Вы были в Москве, не ждал, а когда вернулись в Петергоф — ждал. Как Ваша борода? Стекает ли драгоценный елей с головы на бороду? (Псалом 133). Лидия Семёновна и Тимофей хотели ее увидеть. Я тоже соскучился по ней. Должно быть, она выросла за это время. Но Вы будьте осторожны. Помните, как Иван Иванович, торопясь утолить свой голод, так жадно набросился на антрекот, что забыл вынуть изо рта свою бороду и съел антрекот с куском своей бороды. После этого он ходил с клочной бородой. Л. С., Тимофей и я кланяемся Т. Н. и Вам и ждем Вас. Если поездка утомит Вас, то Вы сможете отдохнуть у нас и полежать на кроватях и на диване. Приезжайте. Я. Друскин. 4 ‹Ленинград, 1959 год?› Дорогой Владимир Васильевич. Т. к. большое спасибо, которое я хотел Вам написать, будет окончено через неделю, месяц, год или 10 лет, то кратко сообщаю Вам, что сообщить нечего. Т. к. у меня Великая Игнавия. Еще сообщаю Вам под впечатлением 150 г, Матисса и еще 100 г, что второй раз был в Эрмитаже и видел французов, и особенно меня поразил Матисс, а не Пикассо, у которого мне мешает литература и чувства. Мне кажется, у Пикассо я вижу чувства, потому что их всё равно не избежать и ощущения тоже сопровождаются чувством. Вы спрашиваете о Трауготах. Отвечаю: 2 и 3 недели тому назад я говорил с В. П. Они вместе с Г. Н. предполагали поехать на дачу в Финляндию. Вот и всё, что я знаю. Кланяйтесь Т. Н. Я. Друск[ин]. 5 ‹Пушкин?›, 20 июля ‹1960-е годы› Дорогой Владимир Васильевич! Сообщаю Вам, что я собираюсь написать Вам письмо, и уже не день, не два и не три, и т. к. пройдет еще некоторое время, пока я соберусь, то я и решил сообщить, что собираюсь написать Вам письмо. И вот сообщаю. Еще сообщаю Вам, что игнавия прошла: деревья и небо прогнали ее. Что же касается до моей личной жизни, то сообщаю Вам, что сообщить нечего: кажется, ее нет, почти нет, если не считать за личную жизнь зубную боль. Но вот я