— Рядовой Сергеев!

— Я!

— Звонили из клиники. Нашего пса можно забирать. Сейчас сразу и отправляйся. Документы возьмешь в канцелярии. Да, перед отправкой загляни ко мне в кабинет.

— Есть.

И полковник переключился на другие вопросы. Распоряжение в мой адрес не заняло у него и десяти секунд, а последнюю фразу он произнес и вовсе как бы между прочим. Но я-то безошибочно угадал, что она была главной.

В канцелярии я взял увольнительную, поднялся к командиру.

— Входи, — велел он. — Садись.

И закурил. Подымил немного, как бы собираясь с мыслями, после чего объявил:

— Ну что! Вот все и кончилось. Взяли наши областные Лесницына, прижали его, тряхнули как положено. Раскололся сразу, как гнилой орех. Короче говоря, вся резидентура разгромлена, цели достичь не сумела, а теперь и вряд ли сумеет. Профилактические меры принимаются.

— Экспертиза по этой… — я кивнул в сторону вокзала, — по Ольге, подтвердила догадки?

— Не знаю, — шеф развел руками. — Даже не поинтересовался. Да по большому счету, все это уже неважно.

— Да, — сказал я. — Но товарищ полковник… Простите, если не в свои сани лезу, но все же: что у нас такого в секретных хранилищах, ради чего такой сыр-бор поднялся⁈

Полковник хмыкнул:

— Что?.. Новейшие разработки биологического оружия. Понял? Вирусы, бактерии. Болезни, проще говоря. Да такие, что об этом лучше и знать не надо. Есть они у нас и есть, и слава Богу. И пока противник знает о том, что они есть — не сунется к нам. Понимаешь? От одного осознания срутся в подштанники. Ну и пусть так оно и будет!

— Понимаю.

— А насчет саней… — неожиданно произнес он и сделал паузу, во время которой я догадался, что сейчас и будет сказано главное.

И не ошибся.

Командир сообщил, что моей персоной очень заинтересовалось его начальство. Не армейское. А КГБ. Во мне увидели перспективу. Решили, что Сергеев по всем параметрам подойдет этому ведомству, и срочную можно ведь служить и там…

— Короче, — Романов вмял окурок в пепельницу, — в течение ближайших недели-двух готовься к переводу в Ленинград. Только я тебе этого еще не говорил.

Он насмешливо улыбнулся.

— Так точно, — отчеканил я, не спрашивая, почему в Ленинград — само со временем все станет ясно.

И пошел.

Алексея Степановича я в клинике не застал — выходной он был. А вот Анна Федоровна на месте. Ветеринарам было не до меня — какой-то мужик привел травмированную лошадь, и она во дворе сердито ржала на всю округу, да еще и довольно ловко пыталась лягаться. Так что выходило в сумме нечто вроде корриды.

Несмотря на эту суматоху Анна Федоровна нашла время сбегать за Громом, вывести мне его, вручить документы, пожелать нам обоим счастья по жизни… Ну, молодец тетка, что скажешь.