— Молодец! — и он в ответ махнул хвостом.

Возвращались в молчании, если не считать окликов часовых и ответов на них. Я упорно думал о том, почему же этот шестой пост для наших противников как медом намазан… Вернее, это как раз понятно: у них откуда-то информация, что где-то там, в районе этого поста должен быть один из выходов подземной коммуникации. Вопрос, конечно, в другом: на самом деле так это или не так, и если так, то можно ли взять диверсантов засадой?..

Вопрос вопросом, а ответа у меня нет.

Дежурный по части был старший лейтенант Бычков. Он, понятно, тревожился — и встретил нас в районе КЖ, где беспокойно маячил, поддевая что-то в траве носком сапога.

Услышав наши шаги, он быстро обернулся:

— Ну? — нетерпеливый вопрос.

Иванов постарался обстоятельно изложить ход событий. Бычков, послушав, перебил и обратился ко мне:

— Сергеев! Что-то обнаружил подозрительное?

— Никак нет. Но уверен, что-то было. Корнет бы просто так лай поднимать не стал. Пес умный.

— Так может, на зверя какого набросился? — старлей тоже решил не упустить ни одного аргумента.

— Ну, товарищ старший лейтенант, вы тут много зверей видели? В окрестностях части.

Бычков насупился.

— М-да… Это верно. Ну ладно, служим дальше.

В дальнейшем наряд прошел без происшествий. Заменившись, я сразу под вымышленным, но весомым предлогом отправился к Богомилову.

Тот, однако, оказался занят:

— Слушай, у меня отчет срочный… Вот прямо сейчас надо отправить, хоть тресни. Давай завтра. Я тебя вызову.

Завтрашний день начался с того, чего так ожидали наши старослужащие.

На разводе Романов, выслушав рапорт Козлова, скомандовал: «Вольно», и с самым невозмутимым видом достал из-за отворота шинели газету «Красная звезда».

— Товарищи… — далее последовал полный набор категорий военнослужащих, — оглашается Приказ Министра обороны СССР № 242! Об увольнении из Вооруженных сил в октябре-декабре 1982 года военнослужащих, выслуживших установленные сроки службы, и об очередном призыве граждан на действительную военную службу… Смирно!

И он прочитал весь приказ до слов «…Маршал Советского Союза Устинов».

Пока читались эти вещие слова, я видел, кося взглядом, как невольно расцветают улыбками лица наших старослужащих, с этой минуты переходящих из разряда «дедов» в «дембеля», а дедами, соответственно, становились «черпаки» весеннего призыва 1980 года… Я же, согласно этой иерархии, из «духа» превращался в «шнурка».

Полковник же сохранил в образе полную невозмутимость. Зачитав приказ, он ровным тоном, словно ничего не произошло, отдал распоряжения на служебный день, потребовал замов, включая начальника штаба, к себе в кабинет, прочим велев приступить к исполнению обязанностей.