Смольников решил провести ряд упражнений с собаками на предмет исполнения ими служебных функций, особенно задержания нарушителей. Строго говоря, мы должны были делать это ежедневно… но понятно, что сложный механизм работы базы требовал внезапных изменений, авральных действий — и планомерная кинологическая работа была невозможна. Однако мы старались.

Тренировки с собаками — само по себе дело увлекательное, мы с Громом, да и с другими псами работали с увлечением, время понеслось незаметно. И уже перед самым обедом последовало распоряжение по телефону: рядовым Айвазяну и Сергееву после обеда зайти в кабинет начальника УОМО.

Смольников, узнав об этом, ругнулся:

— Ну, бюрократам нет покоя! Что там еще могло потребоваться?..

Неожиданно плеснул нам воду на мельницу Зинкевич:

— Да у них это вечная история! Помните, товарищ старший лейтенант, до Богомилова был двухгодичник, как его… забыл фамилию?..

— Куликов.

— Точно! Куликов. Так вот, он раз пять-шесть, что ли, меня дергал: не то буква какая-то не сходилась, не то цифра в дате… И всякий раз одно и то же! Раз выяснили, другой… А он опять за свое! Вызывает: почему, говорит, у тебя в одном документе так, в другом эдак⁈ Заколдованный круг какой-то. А потом отстал, и даже не знаю, почему.

Смольников махнул рукой.

— Они все особистов из себя корчат… — проворчал он, не подозревая, насколько близок к истине. — Что Куликов, что Богомилов…

Тут, впрочем, комвзвода спохватился, сообразив, что негоже так говорить об офицерах с солдатами, построжал:

— Ну, ладно, раз сказано, значит, сказано. Айвазян, Сергеев, после обеда — в штаб, потом сразу сюда. Еще поработаем.

— Есть, — кивнул я.

На обед сегодня Светлана закатила жирные, но дико вкусные щи, макароны по-флотски, розовый кисель, который совершенно непонятно из какой ягоды или фрукта сделан, но зашел на «отлично». Подозреваю, что начальство негласно распорядилось сделать «дембельское» пиршество, хотя прямых тому подтверждений никаких. Но вообще, конечно, было шумно, приподнято, только и разговоров, что о предстоящем увольнении. И уж, разумеется, все увольняемые только и думали-гадали, какие «дембельские аккорды» предложит им командование части. Работа в этом плане всегда найдется.

Ну а я, понятно, был занят совсем другими заботами.

Но скажу больше: мысли мыслями, но сквозь эти думы само собою пробивалось некое необъяснимое беспокойство.

Тревожное предчувствие. Словно из будущего, растворенного в тумане неведения, замигал, запульсировал по азбуке Морзе слабый огонек, желая о чем-то предупредить меня. А я и знать не знаю, о чем он так отчаянно маячит, только чувствую, что ждет меня что-то разбег событий, перепутье, где предстоит найти один — всего один! — верный путь из всего того, что веером раскинет передо мною жизнь…